уперлась изножьем в дверь. Эвьет наблюдала за моими манипуляциями без
удивления и лишь уточнила:
— Думаешь, они тут могут оказаться не лучше той старухи?
— Кто их знает… всегда лучше переоценить, чем недооценить
опасность.
— Не всегда, — уверенно возразила девочка. — Лишь тогда, когда это
не мешает идти к твоей цели.
— Ну, пожалуй. Вот и мой учитель говорил, что многие вещи удались
лишь потому, что сделавшие их просто не знали, что это невозможно. Так,
теперь вторая линия обороны.
Я порылся в котомке и извлек круглую коробочку. Откинув одеяло и
простыню на своей кровати, я обнажил покрытый подозрительными пятнами
матрас и посыпал его порошком из коробочки. Затем проделал то же самое с
кроватью Эвьет.
— Что это? — спросила она.
— Репеллент. Средство против клопов.
— Полагаешь, здесь есть клопы?
— Где есть люди, там есть и клопы.
— Наверное, ты мог бы неплохо заработать, продавая этот порошок.
— У самого уже не так много осталось, а растение, которое входит в
его состав, не встречается в этих краях.
— Кстати, о деньгах. За мою одежду и обувь ты заплатил семь золотых
крон, а сколько за комнату? Я верну тебе все при первой возможности, но
мне нужно знать, сколько я должна.
— Брось, — я убрал коробочку и вновь полез в котомку.
— Я не нищенка! — оскорбилась Эвелина. — Я баронесса
Хогерт-Кайдерштайн, и мне не нужны подаяния!
— Причем тут подаяние? Это взаимовыгодное сотрудничество, — я
выложил на стол завернутые в холстину остатки утреннего трофея. — Ты же
не взяла с меня денег за зайца и тетерева.
— Они все равно столько не стоят.
— Так мы же расстанемся не завтра. А в нынешние времена сумасшедших
цен и сомнительных хозяев мне очень пригодится спутник, умеющий добывать
пропитание охотой.
— Ладно, договорились, — согласилась Эвьет.
После всех событий этого дня аппетит у нас был отменный, и от
тетерева быстро остались одни косточки. Меж тем солнце уже зашло, и в
комнате быстро темнело; в южных графствах летние сумерки коротки.
Эвелина широко зевнула, да и я не видел необходимости засиживаться.
— Давай спать, что ли, — предложил я и отвернулся, чтобы не мешать
ей раздеться.
— Твою рубашку тебе отдать? — услышал я из-за спины.
— Оставь себе в качестве пижамы.
Я слышал, как она завозилась на кровати, устраиваясь поудобнее.
— Можешь поворачиваться.
Я обернулся. Девочка свернулась калачиком под одеялом — должно
быть, это была ее любимая поза — и…
— Эй, Эвьет! Ты что, так и собираешься спать в постели с арбалетом?
— Конечно, — она открыла глаза и посмотрела на меня, словно я задал
самый идиотский вопрос на свете. — А что?
— Нет, ничего… — арбалет был не заряжен, и опасности случайного
выстрела не было. — Спи, как тебе удобно. Только… ты его не повредишь,
если будешь ворочаться?
— До сих пор же не повредила. Он вообще очень надежный.
— Ладно, — улыбнулся я. — Спокойной ночи, баронесса.
— Спокойной ночи, Дольф.
Я быстро разделся и лег. Эвьет уже мирно посапывала, но ко мне сон
не шел. Сперва я думал о нашей безопасности в этой гостинице, но быстро
пришел к выводу, что дверь забаррикадирована более чем надежно, и,
какими бы ни были планы мутноглазого хозяина или его неразговорчивого
работника, добраться до нас вопреки нашей воле они не смогут. А раз так,
то и на Верного на конюшне тоже не посягнут. Затем мои мысли приняли
более общий характер. Во что я ввязался, отправившись в путь в компании
Эвьет? До сих пор я почти всегда путешествовал один. Даже когда была
возможность примкнуть к какому-нибудь каравану, чаще всего я ею не
пользовался. Во-первых, это только на первый взгляд кажется, что ехать в
составе каравана безопаснее. Да, шайка из четырех-пяти грабителей в
таком случае не нападет. Зато может напасть куда более крупный отряд,
для которого одиночка не интересен, но караван — лакомая добыча. А в
ситуации, когда приходится всерьез бороться за жизнь, я предпочитаю
обходиться без свидетелей, видящих, как именно я это делаю. Во всяком
случае, без свидетелей, способных впоследствии об этом рассказать. И
потому четверо противников и ни одного союзника — это для меня как раз
идеальный расклад. А во-вторых… мне просто противно подобное общество.
Ехать вместе с ними, дышать их пивным перегаром, жеваным чесноком и
многодневным потом, слушать их похабные байки и тупые шутки, да еще и
утолять их праздное любопытство, отвечая на их вопросы… А будешь
демонстративно держаться в стороне — так сочтут, чего доброго, шпионом.
Хотя настоящий шпион как раз ведет себя так, чтобы ничем не выделяться -
но где их заскорузлым мозгам осознать хотя бы такую простую истину…
Эвьет, конечно же, совершенно не похожа на эту публику. Но, в
отличие от караванщиков, до которых мне нет никакого дела, за нее я
теперь отвечаю. Никогда прежде я не взваливал на себя груз
ответственности за другого. Один раз я готов был сделать нечто подобное,
но мне не позволили… и, скорее всего, благодаря этому я до сих пор
жив. С тех пор я в пути, и проблемы тех, кого я на этом пути встречаю,
меня не касаются… Те, кого я лечил за эти годы, не в счет. Я делал это
ради платы, и хотя делал добросовестно, берясь за лечение лишь в том
