просто Дольф, он сам так попросил. Он говорит, что, когда его называют
дядей, чувствует себя стариком.
— Эвьет, ты так выболтаешь все мои секреты, — изобразил смущение я.
— Вот что я тебе скажу, девочка, — произнес мельник, недобро
зыркнув в мою сторону. — Что бы он тебе ни наговорил — не бойся. Если ты
с ним не по своей воле, то только мигни — я его живо по стенке размажу,
кем бы он ни был.
Эвьет прыснула — настолько нелепым показалось ей такое
предположение.
— Нет, все в порядке, — весело пояснила она. — Никто меня не
похищал и не принуждал.
— Ну ладно, коли так. А ты, — он обернулся ко мне, — не серчай. Сам
знаешь, небось — люди, они всякие бывают.
Он поставил перед нами две глиняные тарелки (сам он, очевидно, уже
поужинал), положил деревянные ложки и продолжил свои расспросы:
— А что ж ты, да еще с девчонкой, по ночам путешествуешь?
— Так вышло, что ночь в дороге застала, — ответил я. — Мы здешних
мест не знаем. Хотели переправиться выше по течению, а там дорога прямо
в реку упирается… Хотя вообще-то ночь — самое безопасное время. Ибо
те, с кем лучше не встречаться, тоже люди и ночью предпочитают спать.
— Тоже верно, — хмыкнул мельник. — По нонешней поре день для
злодейств сподручнее. Хотя, смотря для каких… А моста выше нет, да.
Был раньше, хотя и не чиненый сто лет, по нему уж опасно ездить было, но
еще прошлой весной его совсем снесло.
— Что ж новый не наведут? Вроде речка неширокая, не так много
работы.
— А по этой речке граница графств проходит. На этом берегу
грифонские вассалы, на том львиные… Вы сами-то чьих будете?
— Ничьих, — ответил я поспешно, прежде чем Эвьет успела открыть
рот. — Мы из вольного города. И войну эту в гробу видали.
— Вот и правильно, — кивнул старик. — Я тоже ни за кого. Ко мне
муку молоть и те, и другие ездят. А мука — она и есть мука, ни на цвет,
ни на вкус не различишь, из чьего зерна она смолота…
— Как же ездят, если переправы нет?
— Ниже по течению брод есть. Но вообще ты прав, в последнее время с
того берега меньше клиентов стало. Хотя, может, им просто молоть
нечего… Ну, кажись, согрелось, — он опустил черпак в котелок,
осторожно попробовал, затем, сунув руку в рукавицу, снял котелок с огня
и разлил похлебку по тарелкам.
— Ездят, — продолжал он, усаживаясь на табурет напротив нас. — Хоть
и граница. Но мост строить не будут, нет — ни те, ни эти. Хотя обоим
нужен. Но — "как же так? Мы построим, а те будут пользоваться?"
— Могли бы договориться, чтобы работу пополам, — усмехнулся я,
поднося ложку ко рту.
— Э, "договориться"… Чтобы договориться, друг другу хоть на малый
грош доверять надо, — покачал головой мельник. — Ну ладно, вы ешьте,
разговорами сыт не будешь…
После того, как мы поужинали, хозяин показал нам комнату, где даже
обнаружились две кровати с набитыми сухой травой матрацами и подушками -
правда, без простыней и одеял, но уже и это было неплохо (я опасался,
что спать придется на каких-нибудь пыльных мешках).
— Ну ладно, девочке спать пора, — сказал он, — а с тобой давай еще
потолкуем. Говоришь, ты лекарь? Пойдем, может, присоветуешь что от
бессонницы…
Я кивнул Эвьет, одновременно указывая взглядом на дверную щеколду -
мол, запрись, когда я выйду. Она улыбнулась с видом "не учи ученого".
Придется, конечно, ее разбудить, когда я вернусь, но это меньшее зло,
чем спать с открытой дверью в чужом доме.
Мы с мельником возвратились на кухню, по-прежнему освещенную
огоньком коптилки.
— Существуют настойки из трав, способные погрузить человека в сон,
— начал я, — но они имеют скверное побочное действие. Как ни банально,
лучшее средство от бессонницы — это физический труд на свежем воздухе,
умеренная пища без излишков жирного и сладкого и, по возможности,
спокойная жизнь без потрясений. Но здесь всего этого, как я понимаю,
вдоволь…
— Угу, — усмехнулся мельник, — особенно спокойной жизни. Так что,
это все, что может посоветовать твоя наука, лекарь?
Я расспросил его о самочувствии, но не обнаружил никаких тревожных
симптомов. Единственной жалобой было то, что "спина ныть стала, как
мешки потаскаешь — раньше-то такого не было…" Я велел ему снять рубаху
и провел осмотр; в коже уже чувствовалась старческая дряблость, но мышцы
под ней еще сохраняли силу, и даже позвоночник, несмотря на нагрузки в
течение всей жизни, оказался деформирован меньше, чем я ожидал.
— Для своего возраста ты в очень недурной форме, — подвел итог я. -
Хотя с мешками, конечно, надо осторожнее. Лучше уж больше времени
потратить, но поменьше за один раз перетаскивать. И разогреваться перед
такой работой обязательно…
— В общем, с роду я к лекарям не обращался и, чую, не много
потерял, — перебил он, натягивая рубаху, и шагнул в полутемный угол. -
Буду и дальше лечиться домашним средством, — он вернулся к столу с
большой мутной бутылью, заткнутой тряпкой.
— Что это? — спросил я, хотя и догадывался.
— Светильное масло, — осклабился он и плеснул из бутыли в коптилку.
В воздухе разлился резкий сивушный запах. — Ну, давай за встречу, — он
поставил на стол две глиняные кружки.
— Я не пью спиртного, — твердо сказал я.
— Что так? — нахмурился он.
