…Кротов родился в добропорядочной семье: папа — инженер, мама — адвокат, специализирующаяся по бракоразводным делам. Отец умер, когда сыну исполнилось всего тринадцать лет, но мать зарабатывала хорошо, и Вадик с детства ни в чем не нуждался — элитная школа, в выпускном классе репетиторы по математике и английскому языку, модная одежда, отдых на зарубежных курортах. Но когда он перешел на пятый курс, мать вышла замуж и переехала ко второму мужу, ресторатору, в Санкт-Петербург. Она прагматично посчитала, что выполнила свой родительский долг, и зажила новой жизнью, в которой для Вадима оставалось совсем немного места. Он не слишком жалел о случившемся, остроумный компанейский парень завел множество друзей и подруг, точнее приятелей и приятельниц, учился без труда, после окончания университета несколько лет работал в крупной телекоммуникационной компании, а потом стал соучредителем и коммерческим директором стартапа. Кротов два года назад познакомился с симпатичной девушкой Кирой, тренером по йоге, которая стала вскоре его гражданской женой. Все шло неплохо, пока случай не свел его с Боровским, втянувшим Вадима в омут карточной игры. Поначалу он часто выигрывал, ценя в победах не столько деньги, сколько азарт борьбы. А потом пошли проигрыши, желание отыграться, вернуть удачу. Позднее Кротов пришел к выводу, что первые его успехи были организованы искусственно, чтобы «лох» попался на крючок, выражаясь рыбацкой терминологией. Но остановиться он не смог, а вот теперь произошло то, что не могло не произойти. Ранее Вадим расстался с Кирой, испортил отношения с партнерами, стал нервным, резким, злым. Но только не покорным судьбе. Уверенный в своем понимании человеческих характеров Иннокентий Андреевич в Кротове очень ошибся, нежелание без особых причин конфликтовать принял за слабость, веселый нрав — за бесхребетность, отсутствие воли. Но таких людей, каким оказался Вадим, можно сжимать до определенного предела как пружину, которая в итоге резко распрямляется и больно бьет по рукам. В свою очередь, Кротов понял, что Боровский слишком любит свою нынешнюю жизнь, чтобы рисковать ею. Газового пистолета хватило, чтобы старик до смерти испугался и выполнил все требования ставшего вдруг опасным гостя, Вадим переиграл Иннокентия Андреевича и как психолога, и как личность. Но ведь за Боровским стоят совсем другие субъекты, их обмануть и напугать гораздо сложнее, они живут по совсем другим законам. И теперь успешно выбраться из Южнограда ему будет совсем непросто…
На привокзальной площади с лета народу поубавилось, в этот день серые тучи закрыли небо, моросил мелкий дождь. Кротов отошел немного от автобусной остановки, набрал на мобильнике номер Листницкой и, услышав ее голос, проговорил тихо, не давая ей перебивать и задавать вопросы:
— Лера, привет, это Вадик. Меня по-взрослому подставили, пришлось действовать по обстановке, а теперь нужно срочно уехать, далеко и надолго, так уж получилось. Мной будут интересоваться разные люди, в том числе из полиции, возможно, обвинят в причастности к гибели Паши, но ты никому не верь, до самой своей смерти он оставался для меня другом, как остаетесь ты и Юрка. Причина моего отъезда иная, к нашей фирме она не имеет никакого отношения. Ее все-таки стоит продать, мне это теперь до фонаря, но вам с Павленко такое решение будет выгодно, поверь! В общем, все, прощай, и, как говорится, не поминайте лихом.
Вадим выключил аппарат и небрежно швырнул его в урну, не выключая. Когда полиция доберется до мобильного телефона, выброшенного здесь, то и искать его начнут в поездах, на железнодорожных вокзалах и на станциях. Туда же, в урну, Кротов закинул пластиковый пакет с газовым пистолетом, так ужаснувшим Боровского. Теперь надо было переходить ко второй фазе операции, которую Вадим мысленно назвал «экстренной эвакуацией». Он зашел в здание вокзала, в туалетной кабинке натянул на голову ранее приобретенный в Южнограде парик, приклеил купленные в московском магазине карнавальных товаров накладные усы, оседлал нос очками в толстой оправе. До вылета из города это не помешает, если начнут опрашивать таксистов. Кто, где и когда начнет его разыскивать, Кротов не знал, но полагал, что охота уже началась и за его голову назначена немалая цена.
Через два часа уже разгримировавшийся Кротов с новым паспортом и авиабилетами, взятыми на новую фамилию, спокойно шел на посадку в аэропорту Южнограда. Содержимое его сумки не вызвало интереса при прохождении технического контроля, опасных металлических предметов в ней явно не наблюдалось, а остальное службу безопасности аэровокзала не волновало. Вадиму предстоял перелет с пересадкой в Домодедово через всю страну, конечной точкой маршрута был Иркутск. А там — снять квартиру, устроиться на работу, зажить тихой и скромной жизнью, как говорится — залечь на дно и не светиться. При этом надеяться, что его никто так далеко от Южнограда не обнаружит.
