Иннокентий Андреевич Боровский стал одним из совладельцев тайного казино в далекие семидесятые годы прошлого столетия. Начинал столичный студент-экономист со спекуляции импортными джинсами, сигаретами и жвачкой, неоднократно посещал с деловыми целями воскресный вещевой рынок в Малоярославце, именуемый в народе толкучкой или барахолкой. Тогда это было противозаконно, чтобы изловить фарцовщиков, сотрудники местного ОБХСС периодически проводили рейды. Боровский мог попасть под статью УК и вылететь из вуза, но обошлось. Потом он пристрастился к карточной игре, особенно полюбив азартный и рискованный покер, со временем стал пользоваться доверием цеховиков и прочих людей со средствами, завсегдатаев скачек, любителей делать ставки на результаты футбольных матчей. В начале восьмидесятых, когда генеральным секретарем ЦК КПСС избрали Андропова, Боровский был арестован и получил срок, сидел в колонии общего режима. Освободили его в разгар перестройки, подпольных дельцов сменили вполне легальные кооператоры, игорный бизнес на время тоже узаконили, и, хотя потом снова запретили, но желающие рискнуть остались. Многие из них разорялись, теряли целые состояния, жен, семьи, но освободиться от пагубной страсти не могли.
В нулевые годы Иннокентий Андреевич, официально работавший бизнес-консультантом, перебрался в Южноград, поближе к ласковому солнцу и теплому морю. В его квартире собирались проверенные игроки, знавшие о подлинном лице Боровского много лет, попасть в этот закрытый клуб можно было только по рекомендации. Так в нем оказался Вадим Валерьевич Кротов, успешный менеджер, но при этом человек увлекающийся, не способный вовремя остановиться.
Поначалу Кротов, любивший поднять тем или иным способом адреналин в крови, и выигрывал, и проигрывал, но в последнее время у него началась полоса неудач, и коммерческий директор компании «Гортроника» задолжал самому Боровскому и его старому другу Роману Викторовичу Трошкину немалые суммы. И был строго предупрежден о последствиях неуплаты их в срок, истекающий совсем скоро. Иннокентий Андреевич считал себя знатоком человеческих душ и даже ни минуты не сомневался, что деньги Вадим вернет. Или будет сурово наказан. Как именно, Боровский сказал как-то Кротову открытым текстом, без всяких сантиментов. И увидел в его глазах страх. Этого Иннокентий Андреевич и добивался — теперь мальчику не отвертеться, он парализован угрозами, он добудет деньги где угодно и как угодно.
Поэтому хозяин квартиры в доме на бывшей заводской окраине без колебаний открыл дверь гостю, которого увидел в глазок. Вадим вежливо поздоровался и, не снимая куртку и ботинки, прошел в гостиную. Боровский последовал за ним.
— Вы, как я вижу, принесли мне кое-что, — кивнул на спортивную сумку на плече Кротова Иннокентий Андреевич, — это похвально, долг платежом красен, не так ли?
— Да нет, сумка предназначена для другой цели, — ответил с бесшабашной улыбкой обладатель фальшивого паспорта.
— Это для каких же, позвольте узнать? — все еще не ожидая ничего необычного, спросил Боровский.
Вместо ответа, Вадим мгновенно выхватил из кармана куртки внушительных размеров пистолет и проговорил медленно, чеканя каждое слово:
— Старый мошенник, открывай свой сейф и немедленно, а не то башку тебе разнесу, эта игрушка бьет без промаха, можешь мне поверить!
— Да ты понимаешь, щенок, что теперь с тобой будет?! — закричал Боровский.
— Ты лучше о себе побеспокойся, мне терять нечего, размажу мозги по стене!
Иннокентий Андреевич понял, что должник не шутит, не блефует, пистолет оказался тем джокером, с которым не поспоришь. Он трясущимися пальцами достал из вазы на серванте ключ, подошел дрожащей походкой к встроенному в шкаф стальному сейфу, набрал нужный код на дверце, а потом открыл ее со словами:
— На, подавись, придурок, жить тебе осталось совсем недолго.
— Там видно будет, — криво усмехнулся Кротов.
Он приказал Боровскому сесть в кресло, направив ствол сжимаемого правой рукой пистолета в лоб Иннокентию Андреевичу, достал из сумки левой скотч и матерчатый шарф, сначала обмотал липкую ленту несколько раз вокруг туловища пленника, плотно привязав его руки к подлокотникам, а потом заткнул ему рот кляпом из шарфа. Полностью нейтрализовав столь неосмотрительно впустившего его человека, Вадим вытащил из сейфа несколько увесистых пачек пятитысячных купюр, закинул их в сумку, застегнул на ней молнию и сказал с сарказмом:
— Входную дверь оставлю приоткрытой, вечером придут ваши клиенты, неуважаемый господин Боровский, и освободят вас. Я никому не желаю зла, но и себя не дам зарезать, как барана на бойне. Надеюсь, вы теперь хорошенько подумаете, прежде чем сбивать с пути истинного молодых простофиль. Всех благ!
