Делорж принял старого друга с распростертыми объятиями. Морис, не вдаваясь в подробности, объяснил, что после выхода из тюрьмы решил завязать, но по дурости влип в неприятную историю, грозящую арестом. Жан посочувствовал и временно поселил его в квартире родителей, отбывших недавно на месячный отдых в Пафос. Делорж оказался большим патриотом Руана и предложил Бонье прогулки по городу с посещением памятника на месте казни Жанны д’Арк, знаменитого готического собора, вдохновившего Клода Моне, и набережной Сены, по которой в древности викинги поднимались в сторону Парижа, грабя и сжигая все вокруг.
Но Морису было не до экскурсий по историческим местам. Он сказал, что хочет отсидеться с неделю-другую, а потом снять домик где-нибудь в сельской местности, подальше от глаз людских. Делорж посетил его несколько раз, а при последнем визите сообщил с тревогой, что почувствовал за собой слежку. Это совсем не понравилось беглецу. Его маршрут, похоже, вычислили, и не важно кто — полиция или те, на кого работал киллер. Бонье понимал, что встреча что с первыми, что со вторыми не сулит ему ничего хорошего. Как раз в те минуты, когда автомобиль с капитаном Лефевром и встретившими его на вокзале руанскими оперативниками подъезжал к особняку семьи Делорж, где сыщики запланировали опросить соседей, Морис вышел из него, огляделся, не заметил ничего подозрительного и быстро направился к набережной, желая взять там такси и добраться на нем до Гавра, где собирался наняться стюардом на океанский лайнер.
Этот одноэтажный дом располагался на улице Кросне. Как только Бонье сделал несколько шагов в сторону Бельгийского бульвара, он услышал у себя за спиной шум мотора. Инстинктивно Морис успел упасть на тротуар — и в тот же миг над ним просвистело несколько пуль из промчавшегося мимо кроссовера, стрельба на поражение велась через опущенное стекло задней двери. Автомобиль резко развернулся и был уже готов переехать Бонье, но тут со стороны Бельгийского бульвара свернула машина полиции. Сыщики мгновенно оценили ситуацию и открыли огонь по колесам кроссовера. Из него, отстреливаясь, выскочили два человека в масках и скрылись в соседнем переулке. И автомобиль киллеров, и автомобиль полицейских получили повреждения колес, заставившие их остановиться. Трое оперативников рванули за напавшими на Бонье, а Лефевр попытался задержать самого Мориса, но он опять успел убежать.
И разыскиваемый, и его несостоявшиеся убийцы сумели уйти, но первому из них повезло в последний раз. Бонье до вечера отсиживался в лесном массиве, а потом остановил такси и попросил отвезти его в Гавр. Через полчаса после выезда из города жандармы с автоматическими винтовками приказали водителю остановиться. Пассажир его был опознан по разосланной фотографии, задержан и под охраной доставлен в Париж, на набережную Орфевр. Первый допрос Мориса решил провести лично дивизионный комиссар Гийом Савар. И на то имелись веские причины — он идеально владел методами убеждения самых закоренелых рецидивистов.
С давних пор каждый офицер уголовного розыска Парижа предпочитал один из типовых методов общения с преступниками. Одни действовали на пару, представляя всем известную игру с хорошим и плохим полицейскими, другие жестко прессовали арестованных, не прерывая постоянного давления на них по многу часов и лишь меняя друг друга, третьи использовали знание человеческой психологии. Что касается Савара, то он прежде хорошо изучал и анализировал все собранные факты о свидетеле или подследственном, а уж потом выбирал способ допроса. Комиссар старался понять, кто перед ним сидит — закоренелый уголовник или начинающий, способный на отказ от прежней незаконной деятельности. И по описанию знакомых, и по внешнему виду вошедшего в кабинет Савара человека того следовало отнести ко второй категории. И общение с Морисом Бонье комиссар решил построить соответственно. Начал Савар, задав парню неожиданный вопрос:
— Скажи, Морис, а почему ты поссорился с родителями?
Настороженно поглядев на полицейского, арестованный ответил вызывающе:
— Папаша заставил меня поступить на юридический, а я этого совсем не хотел.
— Понятно, — кивнул комиссар, — а почему, если не секрет?
— Стать после получения диплома судейским или фликом? Ну уж нет, это не для меня.
— Но твой друг Делорж стал нотариусом и теперь преуспевает, не так ли?
— Тупая и монотонная работенка, да от нее через год свихнуться можно! Впрочем, он вполне доволен, но я бы так жить не смог, скука смертная.
— А чем же ты хотел бы заниматься?
— Шоу-бизнес, журналистика, возможно, телевидение.
— И что же помешало?
— Там нужны связи, кто-то должен замолвить за тебя словечко, иначе ничего не получится. Я попытался было, познакомился с ребятами с одного из телеканалов, но дальше разговоров дело не пошло. Они оказались трепачами.
— Пили за твой счет, но ничем не помогли.
— Выходит, что так. Знаете, господин комиссар, настоящих друзей найти нелегко.
— И поэтому ты подался в грабители?
