Сам Дюк никогда не допускал подобных промахов да и Мейбелин учил всегда быть начеку. С двенадцати лет его обожаемая сестренка не выходила из дому без ножа, нунчаков и электрошокового устройства. Он также показал ей несколько приемов карате, и ей уже несколько раз пришлось успешно применять их в драках.
Ухмыльнувшись, Дюк толкнул дверь и оказался в длинной прихожей. Прозрачная дверь в ее дальнем конце вела в гостиную, за окнами которой голубел бассейн.
На краю бассейна сидел ребенок, о котором Дюк совершенно забыл.
Несколько секунд он смотрел на малыша, стараясь сообразить, что с ним делать и какую опасность он может представлять. Проще всего было столкнуть его в воду, но Дюк боялся, что ребенок может раньше времени поднять тревогу.
Пожалуй, надо было оставить этот вопрос на потом.
Из глубины дома до него донеслись мужской и женский голоса, и Дюк достал из кармана пистолет.
Сначала он изнасилует девчонку на глазах Ленни Голдена. Еще никогда Дюк не устраивал подобного представления для публики, но ему почему-то казалось, что это будет очень интересно.
Потом он убьет Ленни.
И девчонку.
И если останется время, поучит мальчишку плавать.
-Я только на минуточку! – воскликнула Лаки, врываясь в офис Алекса.
– Почему? – удивился тот. – Куда ты так спешишь?
– Я же говорила тебе – сегодня я встречаюсь с Ленни.
Алекс кивнул:
– Я помню. Это хорошо… наверное. – Он немного помолчал. – Ты мне позвонишь? Ну, после встречи?..
– После встречи? – Лаки иронически улыбнулась. – Я же сказала: я встречаюсь с Ленни. И я надеюсь, что мне не нужно будет звонить никому. Кстати, где Винни?
– Уехала домой. Купер начал проявлять недовольство. По его мнению, она проводит слишком много времени с… молодыми актерами.
– Поделом ему, – заметила Лаки. – Наконец-то Купер на своей шкуре испытает, что такое ревность.
Когда-то он был едва ли не главным голливудским плейбоем, а Винни, бедняжка, ждала его дома и страдала…
– Не вижу в этом ничего плохого, – небрежно обронил Алекс. – По-моему, это естественно…
– Ничего естественного в этом нет, – отрезала Лаки, готовая оседлать своего любимого конька. – Женщины ничем не хуже мужчин и…
– И тоже имеют право на кобеляж, – закончил за нее Алекс. – Знаю, слышал. Так зачем ты тогда приехала? Ленни, наверное, тебя уже заждался.
– Мне нужно быстренько обсудить с тобой несколько вопросов, – сказала Лаки, закуривая сигарету. – Во-первых, мне понравился ваш Билли Мелино.
Вы с Винни совершенно правы – он подходит на эту роль просто идеально. Такая внешность плюс умение играть – само по себе сочетание довольно редкое. Было бы глупо не использовать парня на полную катушку.
И нам польза, и он, глядишь, выбьется в звезды…
– И станет занозой в заднице для режиссеров и продюсеров. – Алекс улыбнулся, вспомнив недавний разговор с Венерой Марией.
– Что? – удивилась Лаки.
– Нет, ничего… – откликнулся он. – Ты права, в нем что-то есть, и это только начало, но мне придется с ним поработать.
– Я знаю, что бывает с актерами, с которыми ты поработал! – фыркнула Лаки. – Они становятся нервными как черт знает кто и кончают свои дни в психиатрической лечебнице.
– Зато я – единственный режиссер, который способен научить прилично работать в кадре даже табурет, – парировал Алекс.
– Вот почему у тебя в фильмах такие богатые интерьеры, – съязвила Лаки, хотя ей было прекрасно известно, что Алекс на девяносто процентов прав. Хорошие режиссеры никогда не пользовались готовым материалом: они брали актеров – знаменитостей или никому не известных – и приспосабливали их для своих нужд. Иногда после этого знаменитости действительно заканчивали нервным срывом, а неизвестные просыпались звездами самой первой величины, но это, в конце концов, было их личной проблемой.
Их, а не Алекса.
– Ладно, не обижайся, – добавила она поспешно.
– Я и не думал обижаться. – Алекс ухмыльнулся. – Не хочешь ли глоточек виски на дорожку?
– А что, у меня такой вид, будто мне необходимо выпить? – удивилась Лаки.
– Нет, просто это никогда не вредит. – Алекс поднялся и двинулся к бару. – Что тебе налить?
«Джина с тоником», – хотела сказать Лаки, но промолчала. У нее появилось сильное подозрение, что Алекс специально задерживает ее, чтобы побыть с ней наедине хотя бы несколько минут.
– Извини, но мне не хотелось бы опаздывать, – ответила она радостным голосом, в котором не было ни намека на извинение. – Ленни обещал показать мне дом, который он хочет снять для сицилийки и ребенка.
– Сицилийка и ребенок… – повторил за ней Алекс. – Подходящее название для мелодрамы. Нет, лучше «сицилианка» – это звучит благороднее…
– Не смейся надо мной, Алекс, – с упреком сказала Лаки. – Сейчас я чувствую себя совершенно беззащитной и легко уязвимой. Бр-р-р!.. – Она зябко повела плечами. – Должна сказать, ощущение не из приятных.
– Ты – беззащитной? – удивился Алекс. – Ты, Лаки Сантанджело, бесстрашная дочь предводителя разбойников?
