Как только Ленни вышел, Дюк последовал за ним. У кафе ему пришлось подождать, пока его жертва съест пару пончиков и выпьет чашку кофе. Дюк и сам был не прочь перекусить, но он никогда не питался в закусочных и кафе – с его точки зрения, в них было слишком грязно, к тому же он подозревал, что пластиковые стаканчики, которые считались одноразовыми, в некоторых заведениях используют по второму и даже по третьему кругу. Вот почему он спокойно дождался, пока Ленни перекусил, после чего поехал за ним к отелю.
Едва увидев женщину, которая дожидалась Ленни перед входом в «Шато Мормон», Дюк сразу понял, что выиграл главный приз.
Эта красотка была самым сладеньким кусочком, какой он когда-либо видел.
Она должна принадлежать ему, решил Дюк. И она будет его хотя бы на час или два.
Разве он не заслужил это маленькое удовольствие?
-Знаешь, произошла одна ужасная ошибка, – покраснев от гнева, сказала Мила. – Скверная ошибка!
– Какая? – откликнулась Мейбелин, жуя прядь волос.
– Твой поганый братец не привез револьвер моему адвокату.
Мейбелин пожала плечами.
– Это не моя вина, – сказала она холодно.
– Что значит – не твоя вина?! – взорвалась Мила. – Ведь я же договаривалась с тобой, и мы заключили сделку! Я дала тебе все сведения, а твой брат забрался в особняк, украл все, что мог, трахнул горничную, и все! Где мой револьвер? И почему он до сих пор не пришил Ленни Голдена?
– Не беспокойся и не ори, – ответила Мейбелин все так же спокойно. – Я уверена, что Ленни Голденом Дюк займется сегодня вечером. Не мог же он замочить его прямо в суде?
– Надеюсь, он сделает, что обещал, иначе вы оба очень пожалеете.
– Не смей угрожать мне! – резко сказала Мейбелин, и ее кукольное личико перекосилось от злобы, но Мила не отреагировала – терять ей было все равно нечего.
– Где револьвер, Мей? – повторила она. – Мой адвокат целый день ждал, пока Дюк привезет его. Он сказал, что, если бы револьвер был у него с самого начала, меня, может быть, уже давно отпустили бы.
– Откуда я знаю, где твой револьвер? – пожала плечами Мейбелин. – Ладно, завтра я поговорю с Дюком.
– Мне казалось, что ты уже разговаривала с ним.
– Но я не знала, что револьвер – это так важно…
– Черта с два ты не знала! – перебила Мила. – Я говорила тебе об этом уже много раз.
– Знаешь что, красотка?.. – Мейбелин смерила ее холодным взглядом. – Я начинаю жалеть, что связалась с тобой.
– Что это значит?
– Это значит, что ни я, ни мой брат не собираемся ходить на задних лапках, как только ты щелкнешь пальцами, понятно?
– Мне кажется, ты чего-то не понимаешь… – проговорила Мила с угрозой и вместе с тем растерянно. – Твой брат сумел пробраться в дом Прайса только благодаря мне, и…
– Если ты скажешь это еще раз, я просто закричу! – перебила Мейбелин, затыкая уши пальцами. – Успокойся, ладно? Сегодня вечером Дюк замочит Ленни, это я тебе обещаю, так что заткнись.
– Хорошо, допустим, но мне нужен и револьвер, – не сдавалась Мила. – Так что запомни сама, и передай Дюку: если сегодня вечером Ленни не умрет и если завтра утром мой адвокат не получит посылку, я заложу вас обоих. Мне терять нечего.
Мейбелин, злобно прищурившись, посмотрела на нее.
– Ты хоть соображаешь, кому угрожаешь? – прошипела она.
– А ты? Я тебе не какая-нибудь дешевка, которую можно водить за нос, так что лучше сделай то, что должна. Пусть мне будет плохо, но вам будет еще хуже!
И, повернувшись к Мейбелин спиной, Мила отошла в угол камеры. Она и сама жалела, что связалась с этой странной девчонкой и ее психованным братцем.
Ну ничего, подумала она, если в ближайшее время ничего не произойдет, то уже завтра Дюк будет рассматривать небо в клеточку. Что касалось Мейбелин, . то и ей она тоже отомстит – отомстит так, что она навсегда запомнит свою встречу с Милой Капистани.
По расчетам Карло, Бриджит уже должна была преодолеть «ломку» и прийти в себя. Именно на это он делал ставку, когда, отправив ее в охотничий домик, оставил ее одну почти на десять дней. Привычка к наркотикам была личной проблемой Бриджит, но Карло не хотел, чтобы она обращалась к врачам: слухи о том, что его жена – наркоманка, непременно бы просочились в прессу, а скандал был ему ни к чему.
Да и кто знает, что могла рассказать Бриджит, попади она в клинику?
Несколько раз он задумывался о том, не попытается ли Бриджит расстаться с ним после того, как избавится от наркотической зависимости, но в конце концов решил, что опасаться этого не стоит. У него в руках оставалось еще достаточно ниточек, за которые он мог потянуть в случае необходимости. Во-первых, Бриджит по-прежнему оставалась его женой. Во-вторых, она была беременна, и Карло рассчитывал, что с помощью ребенка сумеет привязать ее к себе еще крепче.
Но самым главным было даже не это. Не самый тонкий психолог, Карло все же сумел разобраться в том, что больше всего нужно Бриджит. Дочь не просто богатых, а сказочно богатых родителей, она привыкла к тому, что все ее желания сбывались словно по мановению волшебной палочки, и не умела бороться с неблагоприятными жизненными обстоятельствами.
