– Вот как? Это, должно быть, ужасно интересно. – Стивен потянулся за свежей рубашкой.
– Пап?..
– Что?
– А где сейчас мама?
Стивен вздрогнул. Впрочем, он ответил, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее:
– Ты же знаешь, Карри. Нашу маму забрал к себе боженька. Теперь она спит у него на облачной перинке и ждет нас.
– А у боженьки большая постель?
– Очень большая. И все его любимые детки спят на ней по ночам.
– А днем? Что они делают днем?
– Играют, едят мороженое или смотрят за теми, кто остался внизу. И если они видят, что кому-то стало грустно, они просят ангелов небесных, чтобы те спустились на землю и утешили их сыновей или дочек.
Нижняя губа Кариоки внезапно задрожала.
– А мама не может сама спуститься к нам? – спросила она. – Тогда бы она могла спать в твоей постельке.
– Я бы тоже этого хотел, но это вряд ли случится.
Боженька забрал нашу маму к себе, потому что она была очень хорошей и заслужила царствие небесное.
Ты же сама все знаешь, Карри, я тебе уже говорил.
Кариока глубоко вздохнула.
– Да, конечно, я знаю, – сказала она серьезно. – И все равно мне иногда бывает грустно, потому что я очень скучаю без мамы.
– И я тоже скучаю, – кивнул Стивен. – И все-все…
– Все-все… – повторила Кариока. – Все в мире, да, пап?
– Абсолютно все, – подтвердил Стивен. – А кто сегодня вечером будет самым красивым? – добавил он, решив переменить тему. – Ну-ка, скажи скорее!
– Я! Я! – Кариока заскакала на одной ножке и захихикала.
– А почему?
– Потому что сегодня я должна увидеться с Бриджит. Она тоже красивая.
– Но не такая красивая, как ты.
– Глупый папа, – сказала Кариока, сияя.
Стивен взглянул на часы и присвистнул.
– Надо пошевеливаться, – сказал он. – Нам еще нужно заехать в «Беверли-Хиллз-отель» за моим другом.
– За каким?
– За дядей Джерри, моим нью-йоркским компаньоном.
– А он привез мне подарок?
– Я буду очень удивлен, если он не привез, – серьезно ответил Стивен.
– Ладно, пап, только ты смотри не копайся, – строго сказала Кариока.
– Не буду, только дай мне сначала одеться.
– Одевайся, пожалуйста.
И Кариока выбежала из ванной.
– Я чувствую себя просто на седьмом небе! – воскликнула Лин, которая выглядела очень сексуально в узком и длинном шелковом платье от Версаче с глубоким асимметричным вырезом. Платье было цвета жженой охры, этот цвет был ей очень к лицу.
– В самом деле? – спросил Чарли Доллар, и брови его взлетели над темными очками.
– Ну да, – сказала Лин, беря его под руку и прижимаясь к нему всем телом. – Великий Чарли Доллар взял с собой на вечеринку меня, маленькую, никому не известную девчонку. Я польщена, честное слово, я просто в восторге!
– Куколка польщена, куколка в восторге, – пробормотал Чарли. – Я еле ноги переставляю, а она на седьмом небе! Хорошенькая парочка!
– Ты что, плохо себя чувствуешь? – всполошилась Лин, взволнованно вглядываясь в лицо Чарли. – Может быть, тебя тошнит?
– Только морально, – ответил Чарли, и у Лин немного отлегло от сердца.
– Хватит меня дурить, – сказала она, притворяясь обиженной.
– Я тебя вовсе не дурю, деточка. Я только пытаюсь довести до твоего сведения, что я уже старик и могу в любой момент сыграть в ящик.
– Ну, не такой уж ты и старый, – быстро сказала Лин. – Во всяком случае, и я, и еще многие девчонки считают тебя молодчиком хоть куда.
– Тебе этого не понять, – тяжело вздохнул Чарли. – Старость – она не снаружи, а внутри. Вот я начал все чаще задумываться о том, чтобы жениться на Далии… Разве это пришло бы мне в голову, будь я действительно молод? Да и Далия, похоже, считает, что нам обоим пора начать жить спокойной и скучной семейной жизнью…
– О-о-о! – протянула Лин, даже не пытаясь скрыть своего разочарования. – Значит ли это, что сегодня вечером у меня нет никакой надежды соблазнить тебя?
– Я только думаю о том, чтобы жениться на Далии, – хладнокровно возразил Чарли. – Но я пока этого не сделал.
– Значит, мы еще сможем покувыркаться с тобой напоследок?
Чарли довольно ухмыльнулся:
– А я думал, ты спала со мной только для того, чтобы получить роль.
– Вначале так и было, – призналась Лин. – Но ты оказался настолько хорош в постели, что я решила побыть с тобой еще немножко.
– Умная и дерзкая, – сказал Чарли, сдвигая очки на кончик носа и глядя на нее в упор. – Эти качества нравятся мне в женщинах больше всего.
– Знаешь, у меня тоже есть самолюбие, – с негодованием заявила Лии. – С тех пор как мы начали снимать кино, ты ни разу не поглядел в мою сторону.
Будто мы с тобой – «просто друзья».
– Быть мне «просто другом» гораздо безопаснее, – заметил Чарли.
– Вот это поворотик! – воскликнула Лин. – Обычно это мне приходится отгонять мужиков палкой. И впервые кто-то отгоняет меня.
Чарли с интересом посмотрел на нее:
– Ты, часом, не влюбилась ли в меня, крошка?
– Ни в коем случае, – ответила Лин, лучезарно улыбаясь. – Просто я не вижу причин, почему я не могу урвать для себя еще кусочек пирога. Ведь пирог-то… с перчиком!
– Ох уж мне эти английские девушки! Какие сравнения, какая образность речи! А почему именно с перчиком?
– Если хочешь – с перцем. Или даже перчищем!
