– Он настолько хорош?
– Это ты мне скажешь, – ушел от прямого ответа Алекс. – По-моему, эти двое смотрятся как настоящая звездная пара, но… Тут нужен свежий глаз.
– Что ж, я буду рада взглянуть.
– Кстати, о звездных парах… Я слышал, ты собираешься вернуться к Ленни?
– Возможно, – сдержанно сказала Лаки. – Мы виделись сегодня утром и договорились встретиться, чтобы обо всем поговорить.
– Так-так…
– Спасибо, что напомнил: я собиралась поблагодарить тебя и Венеру за то, что вы уговорили меня встретиться с ним. Вы были правы, хотя я еще не знаю, что из этого выйдет.
Алекс порывисто взял ее за руку.
– Ты мой лучший друг. Лаки, и я бы хотел им остаться…
– Ты и останешься им, обещаю, – искренне ответила Лаки, впрочем, несколько озадаченная его словами. Но следующая же реплика Алекса все разъяснила.
– Наши отношения могли бы стать чем-то большим, чем дружба, только в одном случае – если бы ты оставила Ленни навсегда, – сказал он. – Я говорил тебе об этом вчера. И теперь, если ты и Ленни снова сойдетесь, я… я женюсь на Пиа.
– Ты? Женишься на Пиа?! – Лаки онемела от удивления.
– Да, женюсь. Она неплохая девушка, никогда не огорчает меня и всегда улыбается. К тому же она красива, умна и с ней бывает интересно поговорить…
– Пожалуй, на такой девушке я и сама женилась бы! – рассмеялась Лаки.
– Нет, серьезно, что скажешь?
– Серьезно?.. – Лаки задумалась, пытаясь разобраться в своих чувствах, что неожиданно оказалось не так-то просто сделать. – Я… В общем, если ты этого действительно хочешь, тогда конечно… Просто я всегда считала, что женитьба подразумевает любовь, а о ней ты ничего не сказал.
– Разве? Ах да, конечно, Пиа любит меня, – небрежно сказал Алекс. – Только… Как ты думаешь, сколько может длиться любовь? Не в случае с Пиа, а вообще?..
– Сколько? – Лаки серьезно посмотрела на него. – Если найдешь своего человека – вечно.
Наверху Венера Мария оживленно болтала с Билли Мелино, которого она уже считала своим «открытием сезона». Билли было двадцать лет, и, как и хотел Алекс, он походил одновременно и на молодого Бреда Питта, и на Джонни Деппа.
– Добрый день, Билли! – поздоровалась Лаки, входя в конференц-зал и окидывая молодого актера внимательным взглядом. Ей он тоже понравился, но Лаки постаралась не показать этого.
– Рад познакомиться, мэм, – откликнулся Билли и вежливо улыбнулся. Он был высок и по-мужски широкоплеч, улыбка у него была открытой и светлой и невольно вызывала симпатию.
– Билли приехал в Лос-Анджелес всего полгода назад, – пояснила Венера Мария. – Он из Техаса.
– Что ж, очень хорошо, – кивнула Лаки, усаживаясь в кресло. – Билли, вы не согласитесь еще раз повторить ту сцену, которую только что читали с Винни? Я хотела бы взглянуть, как вы смотритесь вместе.
– Разумеется, мэм. – Билли снова улыбнулся, и Лаки подумала, что таких ярких голубых глаз она не видела еще ни у кого. «Перестал бы он только величать меня „мэм“, и все было бы в ажуре», – подумалось ей.
Мэри наклонилась к Лаки.
– Он только что закончил сниматься в сериях, которые не пошли в прокат, но у парня большое будущее. Даже Алекс так считает, – сказала она вполголоса.
– В самом деле? – спросила Лаки.
Венера Мария повернулась к ней и подмигнула.
– Сейчас, – сказала она, подходя к молодому актеру, – мы прочтем сцену у бассейна. Она должна тебе понравиться. Это одна из самых сильных сцен, которые…
– Давайте поскорее, – перебила ее Лаки, посмотрев на часы. – У меня мало времени.
На второй день Джини приехала в суд, облачившись в оранжевый комбинезон с глубоким вырезом и апельсинового цвета сапожки на высоком каблуке.
В ушах у нее болтались серьги с таким количеством бриллиантов, что любой поневоле начал бы сомневаться в их подлинности. На запястьях Джини позвякивали браслеты, а пальцы были унизаны множеством колец, которые, будь они золотыми, могли бы составить годовой бюджет какого-нибудь африканского государства средних размеров.
Сопровождала ее репортерская бригада из «Хардкопи» – одной из самых скандальных газет, с которой Джини договорилась об эксклюзивном интервью. Она сама определила, что даст его на ступеньках здания суда, поэтому, оказавшись на месте, Джини приняла подобающую случаю позу и начала речь. При этом она совершенно не слушала обозревателя, пытавшегося задавать ей какие-то вопросы, но зато лучезарно улыбалась десяткам папарацци, которые трудились в поте лица, снимая ее с разных сторон.
Увидев эту картину, Прайс пришел в ярость. Не менее бурно отреагировали и оба его адвоката.
– Эта корова выглядит как вегасская шлюха на пенсии! – пожаловался Прайс, когда, пробившись в зал, они втроем устроились в уголке. – Что мне хочется больше всего, так это разбить ей морду в кровь!
Она вывела меня из себя, я уже не могу справиться с собой! Просто бешусь от одного ее вида!
– Я вас понимаю, мистер Вашингтон, но, к сожалению, вы не можете себе позволить никаких резкостей, – сказал Димаджо, единственный, кто сохранял видимость спокойствия. Что касалось Гринспена, то его буквально трясло.
