— Во флоте Родера много боевых кораблей, но для них нет экипажей. Людей с Земли в эти экипажи и вербуют. Если мы успеем, войны может не быть, или мир мужа легко отобьется. Поэтому те, к кому я обратилась, заинтересованы в спасении человечества или того, что от него останется. Они считают, что преобразование Марса остудит здесь горячие головы.
— Так вы вербуете наших парней не для службы, а для войны? — дошло до Рогожина.
— Мы об этом сами не знали, — объяснила она, — а когда узнали, было уже поздно. Есть все основания считать, что врагам Родера известно, откуда идут бойцы в его флот, поэтому Земля сама оказалась под ударом и нуждается в защите. Нам такую защиту обещали, но для этого нужно отвезти больше бойцов.
— Охренеть! — сердито сказал Рогожин. — Вы нас подставили из‑за своей вербовки, а теперь мы ее должны усилить, чтобы уцелеть! И сколько вам нужно бойцов?
— Их нужно больше ста тысяч, но крейсер дадут, когда сделаем один или два рейса. У меня готов корабль для перевозки десяти тысяч добровольцев, нужно только погрузить для них продукты на неделю пути.
— Что представляет собой крейсер?
— Мощный боевой корабль, который надежно прикроет Землю и Марс, — ответил Олег.
— Что‑то у вас не сходится! — сказал Рогожин. — Звездная цивилизация усадит за пульты управления своих боевых кораблей каких‑то дикарей?
— Вы не совсем дикие, — пошутил Олег. — Каждому из ваших добровольцев усилят память и запишут в нее знания по всем флотским специальностям. Отпадает необходимость в длительной учебе, будет нужна лишь небольшая практика. А когда они через двадцать лет вернуться в Россию, вы получите сто тысяч носителей нашего знания.
— А почему не хотите дать ваши знания сейчас? — спросил он.
— Многого вы просто не поймете, — ответил Олег, — и еще больше такого, чего давать нельзя, например, мысленного управления или технологии получения антивещества. До любого знания нужно дорасти. Вы и со своими возможностями можете за несколько дней уничтожить в своем мире все живое, если вам дать наши, вместо Земли появится рой булыжников. Вот когда создадите планетарное государство или хотя бы какое‑то крепко спаянное сообщество государств, можно будет делиться нашей наукой, сейчас дадут только разрозненные знания, вроде тех, которые даю вам я.
— Почему ваши родственники применили оружие, я понял, — сказал Рогожин, — мне непонятно, из‑за чего они поперлись в Америку.
— Моих родственников там не было, — ответил Олег. — Экипаж и те, кого схватили американцы, это все наемники. Это было решение моего отца, который возглавляет семью. Мотивы вам знать необязательно. Жена атаковала и повредила их корабль, поэтому он уже не может улететь к другим звездам и на планетарных двигателях летит к Марсу. Там команда отправится под арест, корабль отремонтируем, а часть золота думаем продать вам. Большие доходы у меня будут еще нескоро, а деньги нужны сейчас.
— И чем вы его атаковали? — спросил Рогожин Веру.
— У меня достаточно техники в этом мире, — ответила она. — Техника разумная, поэтому ее невозможно угнать или подчинить, а защита и маскировка делают ее неуязвимой. Мы, Дмитрий Олегович, очень хорошо прикрыты, поэтому можем никого не бояться, даже вас. Хотя отношения с вами хотелось бы строить не с позиции силы, а на понимании общности интересов. Мой малый разведчик сейчас может быть в любом месте этого мира. Для меня безразлично, где он скрывается, я этим никогда не интересовалась. И знаете почему? Потому что достаточно мысленного приказа, чтобы он, например, с Памира примчался сюда за несколько секунд. Хотите, продемонстрирую?
— Демонстрируйте, — согласился Рогожин. — Будет интересно посмотреть.
— Уже, — сказала Вера. — Подойдите к окну. Что‑нибудь видите?
— Абсолютно ничего, — ответил он. — Ваш разведчик высоко?
— Висит метрах в десяти над нашим двором, — засмеялась она, — а вы не видите ничего, даже тени. Сейчас он на несколько секунд снимет маскировку.
— Ни хрена себе! — пораженно сказал Рогожин. — Вы сказали, что он малый?
— Есть еще обычный, который намного больше этого, но оба разведчика — это самые маленькие из наших кораблей. Вы, Дмитрий Олегович, просто не понимаете, какая пропасть между нашими и вашими возможностями. Мы вам помогаем и в дальнейшем собираемся помогать, а эта демонстрация для того, чтобы ни в чью голову не пришла дурная мысль нас раскулачить. Даже на случай нашего захвата каждый корабль знает, что ему делать. Я думаю, что пример американцев показал, что дела нужно вести честно.
— Никто не собирается применять к вам силу, — недовольно сказал Рогожин, — поэтому могли бы обойтись и без угроз. Американцы о вас ничего не знали, поэтому понадеялись на свой спецназ. Хочу спросить, что собираетесь делать с арестованными наемниками.
