Телефонный звонок разбудил Галину среди ночи. Кто-то настойчиво звонил. Галина еще понежилась под пуховым одеялом, но, наверное, звонивший и не думал останавливаться. В квартире было прохладно: дул северный ветер. Окно в спальне выходило на север. Галина накинула теплый халат, надела тапочки, подошла к телефону.
- Да, слушаю, что случилось?
- Почему случилось? - в трубке голос Елышева. Заместитель председателя облисполкома явно был пьян. Даже язык с трудом шевелился. - Ничего не случилось Галчонок. Но случится обязательно. Я тебя уверяю.
- Игорь Григорьевич, вы знаете, который час?! - Галина посмотрела на стоящий на тумбочке будильник: 4.05. - Пятый час, в чем дело?!
- Не кричите на меня, Галина Ивановна, пожалуйста. Не кричите. Я звоню с работы, задержался, сижу один в кабинете... Вы не придете ко мне? Охрана пропустит.
- Нет, Игорь Григорьевич. К пьяному я к вам не поеду никогда. И вообще, мне на работу утром: отчет о налогах вести за месяц. Вы в четыре звоните беспардонно. Кто я вам есть? Девочка по вызову? Оксане в "Цветочный" позвоните.
- Не хочу Оксану. Хочу тебя. Мою дикую пантеру. Хочу страстно, - Елышев говорил плохо слушавшим его языком, подолгу произносил каждое слово.
- А! Могу, что хочу? "Казанова" ты наш, - Галина решила отомстить за беспардонный звонок, поиздеваться. Елышев знал, что в этом его желания часто не соответствовали возможностям. Галина задела за больное.
- Издеваешься? Я сейчас заплачу. Ты не любила меня никогда. Ты только притворялась, а теперь издеваешься. Я заплачу... - Елышев засопел в трубку, имитируя, что плачет.
- Игорь Григорьевич, по-моему, не я, а вы мне предложили в начале нашего романа или повести, как назвать наши отношения, что мы будем встречаться, семью вы не бросите, жена больна, и подло бросать ее. И вообще, по вопросу девочек, к Оксане в цветочный, Нелли из вашей бухгалтерии. Леночка из "Обувного", которую вы утвердили с незаконченным средним образованием, она в вечерней школе училась, заведующей магазином.
- Что, это магазин на Баррикадной? Забегаловка десяти квадратных метров и десять пар обуви, - Елышев заговорил внятнее.
- Какая разница. По всем бумагам - это магазин Љ 47, если я не ошибаюсь.
- Память у вас, Галина Ивановна, конечно, хорошая. Точно, магазин Љ 47, - Елышев перешел на "вы" в разговоре с Галиной. - Но сейчас ты хозяйка и ресторана, и салона красоты, и мое кафе теперь в ночной клуб переделала.
- Вашим кафе даже на бумаге не было, уважаемый Игорь Григорьевич. Но я поступила честно, выплатила всю оговоренную сумму.
- Честно? Это грабеж, ты и половины реальной цены не дала! - Елышев сорвался.
- Не кричите на меня, пожалуйста. Я дала столько, сколько могла, вы согласились. Мало? Продали бы дороже. Вы и сейчас говорите, что хозяин - барин.
- Баринами вы себя считаете. Только дай вам волю, торгашам, всех и все продадите, - Елышев заговорил зло, отрывисто.
- А вы, Игорь Григорьевич, всю свою жизнь с детских лет простояли у токарного станка? Вы потомственный токарь? Или нет, сварщик? В вашем роду пять поколений, все в торговле, еще от царя. Все - и мужчины, и женщины. На шестьдесят рублей оклада, все в золоте и хрустале, и четырехкомнатные квартиры. Давайте не будем считать доходы. Страна дала добро кооперативам. И мы выживаем, как можем. Что вы не стали кооператором? Бросили бы свою работу в облисполкоме и открыли сеть кафе "Елышев и Ко". Даже звучит!
- Я не могу с этими подонками разговаривать, не то, что договариваться, в отличие от вас. Вы их тем же методом, что и меня под себя подмяли? А я не могу, они мне противны. Наглые! Хамье! "Ты должен". Я никому, ничего не должен. Вот один из них, наверное, хочет Северный рынок под себя подмять. Я против, и в обкоме меня поддержали. Хрен им, а не рынок! - Елышев разошелся, было слышно, что он еще налил себе.
- Игорь, - уже другим, дружеским голосом попросила Галина, - хватит пить. Что ты говоришь о Северном рынке? Это не телефонный разговор. Проспись. Нам надо поговорить на эту тему.
Галина слышала от Короля, что они хотят взять под себя рынок, и теперь, когда Елышев сказал об этом, она вспомнила, как Король говорил с кем-то по телефону. Он говорил, что в исполкоме зарубили дело. Ему что-то ответил густой мужской голос. Слов Галина не могла разобрать, она стояла у окна, когда Король разговаривал:
- Любые методы? Даже крайние? - Но тут же добавил: Думаю, до них не дойдет. Рыхловат товарищ.
