— Слушайте меня, доблестные воины Земли!!! Вы только что слышали до последнего слова, что нам предлагают наши враги! А именно — утереть кровавые сопли! Замотать тряпками гнойные раны! И вырвать из окровавленной памяти этот кусок! Как нас унижали и забавлялись нашими смертями! Как сотворили из нас не просто гладиаторов, а слепцов, не ведающих, что они уже на арене и забавляют зрителей! А главное, нам предлагают простить эти грязные щупальца, без спроса вторгшиеся в наши судьбы, в нашу историю! Да ещё и полить водичку, чтобы они отмылись! И даже не попытаться взглянуть в глаза истинных постановщиков этого кровавого спектакля! И скажите теперь мне! И скажите им в лицо! Что мы выбираем — ВЧЕРА или ЗАВТРА?!
— Завтра! — громыхнул строй. — Смерть чёрным демонам!!! СМЕРТЬ!!!
Фэсх Оэн так и продолжал стоять с незакрытым ртом. Только всё больше и больше расширялись его глаза. От страха?
— Теперь слушайте вы... — Упырь обратился к пленным; командир уже не кричал, но лучше бы кричал — тон его сорванного голоса был страшнее любого ора. — Те, кто посмел вообразить, что солдатами становятся по списку, и что война это забавная игра. Те, кто не знал чужой крови на своём теле. Тс, кто думал, что война — это яркие картинки на киноэкране... Сейчас вы умрёте. Но перед этим в полной мере испытаете весь ужас ожидания в предбаннике смерти. Вы будете убивать своих соплеменников, убивать только потому, что мы этого хотим. МЫ. Вы испытаете то, что принуждали испытывать нас. И этим оплатите самый ничтожный, но первый кредит, взятый вашей цивилизацией у нашей. Только сейчас... И только своей кровью.
Да, Упырю больше не приходилось кричать. Мертвенная тишь повисла над плацем. Молчали все — наши, напряжённо внимая, чужие, оцепенев от ужаса.
— У вас есть ничтожный шанс выжить. Для этого нужно победить. На этой поляне останутся живыми только солдаты в повязках одного цвета... Им всем будет сохранена жизнь. И они будут отпущены, вместе со своим посольством. С одной только целью. Рассказать всем, каково оно, на самом деле, ПОБЫВАТЬ ГЛАДИАТОРОМ.
Последние слова Упыря были адресованы персонально главе вражеских парламентёров. Командир землян смотрел на локосианина в упор и вбивал в него слово за словом:
— Чем не война Белой и Алой Розы? Вы хотели зрелищ? Вот и смотрите. Но в исполнении собственных артистов.
Такого ликующего рёва, громогласного торжества кровожадной ненависти, я ещё в жизни не слыхал! Упырь уверенно номинировался на звание наиболее успешного харизматического лидера народных масс... всех времён и народов.
«Белым» и «красным» раздали самые настоящие гладиусы*. Уж в чём, в чём, а в подлинном оружии у ЭТОЙ армии недостатка не было.
И прозвучал трубный глас...
Ясное дело, они не сразу кинулись убивать друг друга. Но из толпы землян тут же появились несколько стихийных «заградительных отрядов». Воины принялись подталкивать оцепеневшую массу пленников к решительным действиям.
Обречённых локосиан, как скот, кололи копьями. Пока не насмерть. Однако, для острастки, некоторым «гладиаторам», совсем уж безвольно застывшим — попросту снесли головы с плеч. На траву плаца пролилась первая кровь чужаков. Рухнули первые трупы... И в этот миг до пленников, разделенных на две половины по семьдесят одному «бойцу», дошло — пощады не будет.
Они поняли, что больше нет собратьев и сородичей, а есть те, кто неизбежно выберет жизнь ценой смерти каждого из них. И есть временные союзники, которые помогут остаться в живых. И случилось невероятное — пусть инопланетные, но всё же ЛЮДИ, локосиане постепенно становились сначала обычными животными, а потом — настоящими хищными зверями... Они неумело махали мечами, нанося страшные раны. Они не убивали, потому как не были этому обучены... они ПЫТАЛИСЬ УБИТЬ!
И это было куда страшнее. От этих ран можно было умереть только спустя время, и только после невыносимых мучений. Поле «дилетантского» побоища напоминало месиво из шевелящихся окровавленных тел. Его окутало марево воплей и стонов...
Хотя я в своей армейской жизни ВСЯКОЕ повидал, но более отвратительного зрелища — не довелось! Мой пульс продырявил все плоскости височных костей, вырываясь наружу, но я его не слышал. Я впал в общий транс. Я был частичкой обезумевшей толпы! И хотя я жаждал не крови, но мщения — кровь властно вторглась в мои мысли и действия. Я что-то вопил… И этот ничтожный вопль был песчинкой в ужасающей буре ревущей толпы...
Опомнился я, когда на пустыре остались выжившие. Пятеро окровавленных чужаков, судорожно сжимавших мечи. Они беспрестанно озирались, не в силах поверить, что весь лот кошмар несусветный уже закончился, а они остались в живых. Несмотря на красные пятна и брызги — их повязки считались условно «белыми». Все пять. «Красные» проиграли битву...
