— Ну-у-у... — поморщился семиарх. — Ты не объект. А Фэсх Оэн достаточно плох в качестве наблюдателя. К тому же у него и без того хватало работы... Ну, конечно, между делом я спрашивал о тебе. Куда бы я годился, как Второй, если бы не знал до мелочей, ЧТО делается на полях сражений Экса... И куда был бы годен, как отец, не интересуйся я судьбой единственной дочери, которую сам же и послал к... чёрту на рога.
— Ты не посылал... Это я настояла.
— Правда? — дрогнули губы отца. — Хорошо, пусть будет так. Если ты в том уверена. У меня на этот счёт другое мнение.
Он поднялся, видимо, собираясь уходить.
— Отец, подожди... Ответь мне... Я по поводу той массовой трансляции мнемо с имплантированным внушением. «Мы вернём ваше Вчера!» Именно это событие я расценила, как команду «Возвращайся!».
Амрина напряжённо ощупывала каждую морщинку на родном лице, словно оттягивала миг, когда встретится взглядом с пронзительными стальными глазами Инч Шуфс Инч Второго. Подыскивала слова.
— Каждый в нашем мире знает, что это неслыханное преступление...
— Перед кем? — перебил отец; скривился в усмешке.
— Перед цивилизацией мира Локос. Но, надо понимать, ты как-то убедил Высшую Семёрку санкционировать это.
— А как насчёт того, что имплантированная трансляция не коснулась ни одного локосианина? А законы Локоса не распространяются на... инородцев. Да! Я убедил остальных семиархов, хотя и не всех... «пять к двум». И ты сама знаешь: любое решение Высшей Семёрки, уж коль оно состоялось, ЗАКОННО. А ещё ТЫ, единственная из всех скуффитов*, знаешь, что коллегиально Высшая семёрка может трансформировать любой закон и даже... решиться на иное толкование Запредельных Кшархов.
— Но, ведь это не что иное, как попытка сворачивания проекта «Вечная Война»?!
— Вот именно, — нахмурился Инч Шуфс Инч Второй. — Только ты... и сама видела, что попытка не удалась.
— Я по-прежнему ничего не понимаю. Ты решил уничтожить своё детище, важнейшее дело последних поколений... Проект. Неужели ты делал это ради того, чтобы спасти меня? Но... я не верю, что не было другого, более локального способа. А как же жизни тысяч и тысяч локосиан? В том числе и наши? Мы все на прицеле надвигающейся Тьмы... Ты уже не веришь, что земные наёмники могут остановить Чёрную Смерть? Теперь ты хочешь уничтожить их? Только потому, что эти марионетки осмелились перерезать твои нити и дерзнули играть самостоятельно? Играть собственную версию навязанной нами игры... Ты хочешь уничтожить их, хотя и не веришь, что они могут вторгнуться на Локос. Ты... забываешь об истинной вселенской угрозе... Что происходит, отец?
— Спасти тебя... Ради тебя, дочь, я сделал бы и не такое, но на этот раз я руководствовался другим... Уничтожить Проект? Не-ет! Только привести его в соответствие с изменившимися обстоятельствами. А они — ой, как изменились! Кстати, говоря с таким жаром о землянах на Эксе, тебя волновала судьба их всех или... одного из них? — Он жестом остановил её ответные слова. — Меня волнуют два момента. Скажи, насколько глубоко ты познала их психологию? И ещё... этот твой Дымов...
— Почему мой?! — она тут же осознала, что вопрос вылетел излишне поспешно.
— Вот именно — насколько он твой? Насколько ты чувствуешь его возможные реакции?
— ...
— Ты... часом не влюбилась, моя девочка? — неожиданно спросил он.
— Нет! Как можно любить этих... это... существо! — торопливо возразила Амрина, и тут же замялась, испытывая гадливое чувство, что опять предаёт своего любимого, открещивается от него. — Отец, они такие жестокие, ты не представляешь! Они... Для них убить так же просто, как... Их менталитет — непредсказуемая смесь мысленных импульсов и подсознательных реакций, главный компонент которых — готовность к насилию над другими живыми... и в то же время — боязнь насилия по отношению к себе. Ты не представляешь...
— Я пытаюсь это представить, девочка. Я должен это представлять до мелочей. Именно поэтому я и посылал тебя... со специальным заданием.
— С которым я не справилась.
— Напротив. Ты даже не подозреваешь, насколько успешно ты справилась!
— Утешаешь?
— Мне не надо этого делать, ты сильная и умная девочка. Хотя и натворила много такого, чего я даже не мог допустить. Скажи, например, для чего тебе понадобилось так воздействовать на этого несчастного самца по кличке Жало? И тебе ли твердить о законах, если ты сама вторглась в его мнемообъём?
— Как? Ты знаешь и это... Откуда?.. — растерянно прошептала Амрина. — Я не преступала мнемопредел. Я лишь воздействовала на уровне биоимпульсов...
— Дочка-дочка... Ты забываешь о моих возможностях. Неужели совсем забыла, что твой отец — вторая по статусу личность в мире? Хотя... можно ещё поспорить, кто является второй, а кто первой.
— Значит, всё-таки тотальный контроль. Может быть, ты и... мысли мои считываешь? — окаменело лицо Амрины.
— Ну что ты. Твой отец не преступник, а политик. Несмотря на то, что порою это — фактически одно и то же. Сама же сказала: на уровне биоимпульсов... Да, кстати, ты слышала что-нибудь о хроносомах?
