Среди друзей Амрины не было никого, кто бы мог занять его место. А он, в свою очередь, не смог бы занять...
Яспэ, Яспэ... Какой же капельки не хватило тебе, чтобы стать Избранником?! Тебе, знакомому до мелочей. Тебе, с первого уровня учившемуся вместе с нею. Тебе, во всем и всегда бывшему равным ей. Только-то и того, что твой отец не бывал семиархом. Но это вовсе не та капелька! Это — не причина. Амрине было абсолютно наплевать на родословную и степень влияния чужих родителей.
Нет, суженным он не был. Не суждено им стать, даже если однажды взять на себя смелость — назваться. Однажды, один раз, он набрался смелости.
Яспэ слишком рано признался ей в любви — ещё на девятом уровне обучения. Когда надо было об этом молчать. А потом, столько лет, он уже только молчал. Когда нужно задыхаться или же кричать о чувстве.
Ну надо же — с первого учебного уровня и до невероятных высот, до ложи скуффитов! — вместе. И всё же... Наверное, этой капелькой была его неспособность на сумасбродный поступок. Невозможность даже появления в его голове мысли о выходе за рамки. Уж слишком правильным был Яспэ Тывг. Слишком логичным.
Слишком... ЛОКОСИАНИНОМ.
— Я не буду говорить, как ты мне дорога. Ты всё знаешь и так. Просто прошу, подумай ещё и ещё. И не слушай поодиночке ни ум, ни сердце.
— Да с чего ты взял, чудак?)
— Не надо! — вырвался у него нервный вскрик. — Амрина! Мы уже давно не на девятом уровне. И мне иногда кажется, что я чувствую твои эмоции, когда они ещё только зарождаются. Не надо. Я чувствую. Так смотрят, только когда прощаются. Даже если... знают, что не завтра...
Он не договорил. Махнул рукой и отвёл взгляд.
Амрина поспешила перевести затянувшийся разговор в другое русло — с личного на глобальное.
— Яспэ, не обижайся. Я и сама не знаю, что со мною творится. Особенно после Экса.
— Экс! — вспыхнул сотоварищ. — Как жаль, что меня не пустили вместе с тобой! Заладили: «Скуффитам нельзя рисковать! Скуффитам нельзя...» А ты?! Тебе значит можно?! Я знаю, твоё участие в Проекте состоялось только благодаря отцу..
— Яспэ, — терпеливо повторила она. — Оставь в покое наших отцов. Помнишь, ты всегда разъяснял мне трудные задачки. А потом — жизненные ситуации. Помоги... У меня опять не сходится ответ.
Яспэ резко выдохнул. Задержал дыхание. Медленно вдохнул.
— Говори, — бесцветным голосом, устало произнёс он. — Что там у тебя стряслось?
— Не у меня — у всех нас. Никак не могу выбросить из головы решение Высшей Семёрки. Вернее, всё то, что было после экстренного сообщения о вторжении землян.
Он нахмурился.
— Знаешь, Амри... Если меня и не возьмут в Семиархи, то только из-за взрывоопасной формулы — ум плюс совесть равняется пониманию сути и ненужной правдивости.
— Знаю, Яспэ.
Она знала. Нужно было ещё поискать такого прямого человека, как Яспэ. Вот только в случае с ней, в единственном пока, все его жизненные установки — поди разбери, врожденные или приобретённые? — дали сбой. В случае с ней — он больше молчал. Зато КАК молчал! После этого было неуютно и даже стыдно, как после самых безжалостных прямолинейных слов.
Знала она и то, что в семиархи, скорее всего, путь ему действительно заказан. Это был один из не афишируемых государством казусов, которые в последние годы случались всё чаще.
Провозглашённые либеральные установки и многовековые традиции демократии вступали в противоречие с сегодняшним укладом общественной жизни. Как ни прискорбно было признать — сегодня на посту семиарха не прижился бы росток, питающий свои корни одной правдой. У Яспэ не было отца-семиарха. Как не было и наследственной памяти — ни разу никто из его предков не достигал столь высокого поста. Его отец, пользовавшийся заслуженным уважением Покоса, тем не менее, был не политиком, а только учёным. Хотя и с мировым именем. А учёным врать абсолютно незачем, более того — недопустимо.
Яспэ был единственным из семи официальных скуффитов, кто попал в это число благодаря только своим незаурядным способностям. В практике отбора кандидатов в ученики семиархов раз в пять лет применялся метод комплексного многоступенчатого тестирования. Главным принципом метода была полная анонимность. После того, как кандидат проходил всестороннюю тщательную проверку на соответствие всем требованиям отбора — ему присваивался случайный код. С этого момента он полностью выпадал из общественной жизни, как в переносном, так и в прямом смысле — кандидатов содержали в условиях строгой изоляции. Только ответы на вопросы, только мысли о главном... Бывало и так, что в итоге никто из них не доходил до заветной суммы баллов — в предпоследний раз, двенадцать лет назад, так и вышло. А в последнем отборе, вопреки опасениям, победитель набрал максимальную за все времена сумму! И сразу его имя стало известно на всю планету: Яспэ Тывг с родовым третьим именем Лвай...
