Что же касалось меня – красота окружающего мира буквально разрывала пополам моё сознание. Трудно именовать себя туристом, путешествуя на танке. Невозможно сравнивать окуляр прицела с видоискателем меморикамеры. Но красота, сводящая с ума красота чужого мира, прорывалась всплесками эмоций в моё нутро. Накапливалась. И уже, похоже, начала исподволь свою разрушительную работу, разъедая фундамент боевых инстинктов. Многое из того, что я отмечал скользящим взглядом, стало являться ко мне в недолгих забвениях, даже недостойных именоваться сном.
В этих полуснах меня мучили сочные картины, где прекрасное было тщательно перемешано с жутким. Словно являлись полуобнажённые окровавленные музы, демонстрировали свои прелести и одновременно жаловались на ужасные боли и смертельные раны.
Я снова и снова видел это…
Оплавленные остатки стен громадного жилого комплекса в мёртвом городе. Разломленные плиты, из-под которых в равных пропорциях выглядывали, торчали, топорщились – фрагменты металлических несущих конструкций, куски мебели, транспортные консоли, человеческие ноги, руки, разорванные куски туловищ. Все эти обломки нереального целого мгновенно оставили свой извечный спор о делении на живое и неживое – они просто превратились в материал для строительства мира Хаос… И тут же – нетронутый кусочек былого – детская комната. Плиты случайно упали так, что образовалась ниша размером в пару десятков кубических метров. Словно ангел-хранитель ребёнка распространил свою заботу и на его игрушки. Большой искусственный зверёк, напоминавший земного медведя, с белыми пятнами по коричневой пушистой шерсти. Озорная улыбка на незлой пасти… А рядом, на стене – рисунок, изображающий птичку в облачном небе…
Шикарный просторный парк с неправдоподобной гармонией природного и искусственного. Широкие аллеи. Странные, завораживающие взгляд деревья. Каждое чем-то напоминает высотное здание. Они не похожи между собой, словно их выращивали-возводили по индивидуальным специальным проектам. Разноцветная листва на ветках. Как цветы. Как узор. Как воплощение конкретных посланий посредством чередования листьев-знаков. Травяные газоны, неуловимо напоминающие рукотворные ковры с загадочными узорами из разных оттенков зелёного. И тут же… Люди, лежащие вповалку. Там и сям, где настигла смерть в виде мгновенной вспышки, в виде росчерка плавящего луча. Сожжённые комки голов. Перерезанные тела с оплавленными краями плоти. Кляксы-лужицы темнеющей крови – сгустками на палитре обезумевшего маньяка-художника.
Причудливый большой бассейн на городской площади. Каскады затейливых спиралей – остатки фонтанного комплекса – обрушились в воду и возвышаются грудами обломков, свисают на прочных лентах. И везде, сверх порога восприятия – под водой, на воде, – тела, тела, тела. Тех, кто пытался спрятаться от вездесущего огня. Тех, кого вода не спасла. Красная водица, превратившаяся в кровь смертельно раненого фонтана…
Городок огромных аттракционов. Разломанные на части громадные конструкции. Сваленные панно. Обугленные картины и фигуры неведомых сказочных персонажей. Жалобное перемигивание уцелевших кусков рекламных надписей, наверняка благодаря автономному питанию… Тушки детей, придавленные разноцветными кабинками скоростного транспортёра – должно быть, ссыпались на полном ходу. Плоть и металл…
Испуганный домашний зверёк, размером с небольшую собаку. Дёргается, пытаясь порвать ремешок, одетый на запястье убитой хозяйки… Рядом сидит обезумевший старик и хохочет, показывая пальцем в небо. В другой руке у него чья-то оторванная взрывом нога…
Всё это – множественный посмертный крик города Съярф. Взметнувшийся до вселенских высот. Осевший навеки в бездонной памяти Мироздания и заблокировавший мои крохотные переполненные объёмы. Этот крик болел во мне так, что хотелось забинтовать голову… чтобы не быть в силах добраться до израненной памяти.
В ЭТОТ МИР ВОЗВРАТИЛАСЬ ВОЙНА…
Потом пошли картинки покруче, уже напрямую связанные с боевыми действиями моего отряда.
Расширившиеся глаза красивой девушки. Худенькое тело в длинной белоснежной тоге… или как там она называется у этих. Снова и снова, как наваждение – взрывающиеся мгновенным сумасшествием зрачки! – за секунду до безжалостного удара громадой танковой туши… Лоскут белой ткани с грязными красно-чёрными брызгами, зацепившийся за трак гусеницы… Мнящееся месиво позади, в колее. Бесформенный тюк с изломанной, измочаленной плотью. Красная жижица, проступившая безмолвным воплем на белом холсте…
Это Мефс. Городок, где мы впервые на Локосе увидели черношлемников. Правда, немного, не более роты по земным понятиям. Хотя, наверняка, их было в несколько раз больше до встречи с бригадой «Коловрат»…
Статный слепой старец, бредущий наперерез танковой колонне. Шарящие движения руками. Никакой реакции на шум, взрывы, выстрелы… Оглох?! Непреклонная решимость, во что бы то ни стало продолжать свой путь. Короткая пулемётная очередь, расписавшаяся на впалой груди, отбросившая тело в объятия смерти…
Это Ючанз. На расстоянии суточного марш-броска от Мефса.
