Наши пехотинцы, около десятка человек, всё же ринувшиеся под землю по широким сходням – успели. Затрещали частые выстрелы. Они ворвались внутрь, но там и остались. Вечная им память! Плиты сомкнулись над их головами за каких-то десять-пятнадцать секунд.
Население Эхтну, похоже, предпочло замуроваться и отсидеться в рукотворном муравейнике. Пока звери-чужаки рыскают по поверхности, среди безлюдных каменных декораций.
Под куполами, переливающимися радужно…
Словно под колпаками.
<p>Часть вторая</p><p>Летопись вечности</p>Сегодня, как назло, плохая видимость – туман…
Напрасно глаза пытаются своеобразным штопором внедрить напряжённый взгляд в мутнеющую с каждым шагом преграду и, закрепившись, вырвать большой кусок этой пелены. Как пробку! Тщетно…
На пологом склоне шевелящимися островками возвышаются две фигуры. Где-то ниже по склону угадывается присутствие ещё нескольких живых существ, выдерживающих установленную дистанцию.
Наконец, резкий порыв ветра сносит на время завесу влажного непрозрачного воздуха. И я вижу этих двух. Слышу-то я их давно, но они практически ничего не говорят…
Более чем странная парочка, которую можно только нафантазировать вместе! Их разделяет такая временнáя бездна, что отсчёт должен идти только тысячелетиями. Один – представитель древнего начального побега цивилизации. Первый робкий шаг от общего с обезьяной предка – к человеку. Неандерталец…
Я пользуюсь услугами ветра, разогнавшего туман, и внимательно рассматриваю дикую, отталкивающую наружность. И в который раз благодарю технические возможности своей цивилизации, позволяющие мне наблюдать, оставаясь незримой. Не сталкиваясь в реальности с такими типами. А образчик – тот ещё! Рост около ста шестидесяти сантиметров. Крупная грудь, широкие плечи. Короткие мощные ноги. И всё это – усеяно коричнево-серой шерстью, даже морда, которую при всём человеколюбии, не могу называть лицом без внутреннего сопротивления.
Выражение этой морды также оставляет желать лучшего. Хотя, предполагаю, что она у него постоянно носит подобную гримасу – смесь постоянной угрозы и настороженности. Даже сквозь короткую шерсть просматриваются жуткие рваные шрамы на правой щеке и слева, возле уха. Тёмные, глубоко посаженные глазки неустанно шарят не только по собеседнику, но и по окрестностям.
На его тело по диагонали наброшена серая шкура убитого животного. В правой руке допотопное копьё с каменным наконечником, а на груди висит самый настоящий боевой нож – современный, в ножнах. Под ножом просматривается какой-то амулет…
Второй – современный, так сказать, человек, то есть живший на Земле в НЫНЕШНЕЕ время, соответствующее текущему времени Локоса.
