Её уставшие глаза быстро наполнились слезами от одного только несказанного слова «уже». А тени всё входили и выходили. Вот одна подошла ближе всех и покачала головой. Амрине даже показалось, что она сказала… «Амри-и… здравствуй…»
«Амри-и… Здравствуй! Неужели это ты дотянулась до меня своими мыслями? Неужели это мне не мерещится? Но даже если я постепенно схожу с ума, я говорю тебе: здравствуй, любимая! Не бойся за меня, я не умру, не дождутся!»
Её подбросило, как пружиной!
«НЕУЖЕЛИ?! Ведь это самое настоящее мнемо… Ведь это… его голос! ОН ЖИВ!!!»
И почему она не попыталась связаться с ним сразу после того нелепого разговора с Ветричем?.. Потому что больше всего на свете боялась НЕ получить ответ.
Женщина возбуждённо металась по комнате, шаря невидящим взглядом по стенам. А потом, не в силах сдерживать чувства, упала на кровать и разрыдалась от счастья.
Простого женского счастья.
Любимый РЯДОМ.
Очнулась она от прикосновения ладони, нежно проводящей по её спине.
Изревевшись до одури, Амрина сначала даже не поняла – снятся ли ей эти прикосновения или же… На всякий случай не шевелясь, она приходила в себя, гадая о реальности касаний. Пока эта нежная рука не коснулась её волос!
– А-лень-кий… – не веря ещё в это предположение, прошептала-выдохнула она.
– Амри…
Голос. В нём – нежность. В нём…
– Алень… – она встрепенулась, приподнимаясь, и… застыла потрясённо.
– Амрина, здравствуй…
На неё в упор смотрели переполненные болью глаза родного отца.
– Папа?! – она резко закрыла веки и мгновенно разрыдалась.
«Ну почему, почему, почему?!»
Это не было разочарованием или же явным нежеланием видеть именно его. Это была истерика истрёпанной психики.
– Ну почему ты так?! Почему ты за мной неотступно следишь? Почему от тебя никуда не скроешься? Почему ТЫ… По-че-му-у-у-у?!
– Потому что я… твой папа, моя девочка.
– У-у-у… как же я… как же я тебя… – она набросилась на него, беспорядочно шлёпая ладошками, задевая плечи, лицо, руки и, заходясь в рыданиях, повалилась ему на грудь. И, затихнув на родной отцовской груди, прошептала. – …как же я тебя… люблю.
…Митрича она ещё позавчера переправила в расположение земных тыловых частей. Лишь на первый взгляд казалось, что сделать это будет неимоверно трудно. Трудно, если быть полностью незнакомым с разветвлённой сетью Узловых терминалов особого назначения, к которым и в военное время не имела доступа даже армия Локоса, что уж говорить об остальных. Амрина рассчитала всё: и время, и точку высадки, и свой имидж, представ перед солдатами тыловой части, как один из пехотинцев армии самого Святополка Третьего. Светлое свободное одеяние смотрелось на ней убедительно, да ещё и Митрич подыграл так, что никаких сомнений не возникло – побратим доставил своего сотоварища до самого санбата. Напоследок он, уже не для чужих глаз, уже не играя, – так пронзительно и жалостно посмотрел на Амрину, что у неё занемел затылок. И сказал: «Амринка, ты это… Лексея-то непременно сыщи… А ежли на свадьбу старика не покличете, ей-богу, раньше положенного на тот свет отправите… обидите до смерти!»
Митрича в её убежище уже не было. Лишь тишина да безмолвные тени, да беспощадные мысли. И сама судьба послала родного отца!
Сегодня, после двух потрясений, она спала мирно, как ребёнок в колыбели. Прижала к своей груди отцовскую ладонь, словно детскую игрушку, да так и заснула.
А Инч Шуфс Инч Второй всю ночь просидел рядом со спящей дочерью. Слушал её дыхание. Думал о прожитой жизни. В голове его проносились картины прошлого, неспешно раскручивалась спираль былого. И даже вспомнился целый куплет колыбельной. Той незатейливой песенки про медленную глуншу, которая всё никак не могла доползти, чтобы погасить фонарик, и он светил всю ночь, как звёздочка. Когда-то давным-давно он пел её вот этой самой девочке. А она шмыгала носиком. И улыбалась во сне…
Улыбалась, как сегодня.
Та девочка ещё не ведала истинной картины бытия.
Эта – уже ведает.
Но ещё не заглядывала на обратную сторону холста.
– Замки и засовы на дверях нынешнего твоего убежища были самым легкопреодолимым препятствием на пути к тебе. Я их не взламывал, я знал все коды… Давно знал, ещё с момента, когда ты приобрела эти помещения через подставных лиц. Поэтому просто открыл и вошёл.
– Так это что же получается? – притворно нахмурилась Амрина. – Ты не только следил за мной всё это время, но и…
– Нет, – покачал он головой. – Не следил… Вернее, не так. Сначала следил, а потом, когда ты мне напомнила о «санкции на побег» – перестал. Просто – знал. Каждый день знал, где ты находишься и что делаешь. И от этого знания мне было легче… За исключением того страшного периода, когда ты попала на Фьоллу. Дочь, ты даже не представляешь, какие возможности у семиарха! Почти неограниченные.
– Вот именно, почти… И ты почти все эти возможности направил на то, чтобы ЗНАТЬ обо мне всё?
– Ну, скажем так, большую часть. Ведь необходимо было ещё контролировать ситуацию на Локосе…
