Я постоянно слышу: «Обещаю». «Клянусь». И просто улыбаюсь, потому что больше не верю. И не волнуюсь, и не жду, что вы сдержите обещание. Потому что есть кое-что гораздо сильнее человеческих слов и могущества.
Когда всё исчезает, воспоминания – это единственное, что у нас остаётся. Но твои вещи в шкафу больше не пахнут тобой, и твой одеколон, который стоит у меня на полке, кажется совершенно чужим. И твои фотографии, которые мы вместе рассматривали, перестали быть живыми. Они погибли вместе с тобой.
«Прошу», – шептала я. И голос срывался, а слёзы бежали нескончаемым бурным потоком. Я едва слышала себя. Голова пульсировала, мир вокруг расплывался. Но моя боль тогда не могла сравниться с твоей. «Ты должен жить. Пожалуйста, держись», – кажется, у меня даже не было сил произнести это вслух, и я просто мысленно молилась.
Я видела, что ты боролся. Пытался уцепиться за слова, снова открыть глаза, чтобы увидеть что-то, разомкнуть губы, чтобы что-то сказать, но мир ускользал от тебя, и… Ты падал.
Ты обещал, что всё будет хорошо, но этого не случилось.
Конечно, ты не виноват в этом, не виноват в повороте судьбы, и я научусь жить с этим, и даже быть счастливой, как ты просил… Ради нас.
Ради себя и Авроры, чьи черты напоминают мне тебя всё больше. Знал бы ты, Август, как тяжело было объяснить ей всё, когда я встретилась с гвардейцами, чтобы забрать дочку домой. Она пережила самые худшие моменты. Как и я. Как и все мы.
Август, мне придётся объяснить всё твоим родителям, и Питеру, может, даже команде… Я не вынесу. Я до сих пор каждую ночь беззвучно рыдаю, обнимая дочку. Поскорее бы закончилась эта ужасная зима! Я до сих пор верю, что с приходом весны нам станет легче.
Погибая, ты сделал наши с Авророй жизни в два раза ценнее. И я теперь не понимаю, что делать с этой ценностью. Ты сказал бы: «Просто жить», я знаю. И я живу, Август. Даже пытаюсь улыбаться – правда, пока получается не очень. Хочется верить, что ты всё ещё рядом. Что ты видишь нас и усмехаешься уголками губ, как только ты и умеешь.
Я люблю тебя, Август. Может, успокоиться и получится, но смириться… Думаешь, мы сможем?
Мне кажется, январь ещё никогда не был таким холодным. Или во всём виноват морской ветер и ледяные брызги волн?
В тот вечер на корабле не бушевала энергия, как бывало обычно после удачно выполненного дела. Всё было непривычно тихим и спокойным, Чародейка, сославшись на усталость и головную боль, спряталась за книгой, закутавшись в одеяло от сырого воздуха. Только было ещё кое-что странное.
Проходя мимо капитанской каюты, я услышал всхлипы и замер в проходе. Ещё несколько секунд царила абсолютная тишина, и я даже подумал, что мне просто показалось, но тихий всхлип повторился. Осторожно постучавшись и приоткрыв дверь, я заглянул внутрь.
Нарцисса сидела на полу, привалившись к стене, и обхватывала колени руками, прижав их к груди. На моё появление она никак не отреагировала.
– Цисса, что случилось? – девушка подняла на меня красные заплаканные глаза и прикусила губу, пытаясь сдержать всхлипы. Её молчание пугало меня всё больше. – Что произошло? – повторил я.
– Август… – прошелестела она так тихо, что пришлось читать по губам. – Он умер, – надрывающимся голосом закончила Нарцисса, закрывая глаза. Она спрятала лицо и больше не произнесла ни слова.
– Умер? – глупо переспросил я. – Как?
– Выстрел. Орфей едет к Еве, чтобы разобраться, – Цисса медленно поднялась с пола, словно и сама была больна. – Скажи Касперу, чтобы повернул корабль на северо-восток, – она дышала тяжело, словно пробежала десятикилометровый марафон, и слова вырывались какими-то обрывками.
За ночь я так и не сомкнул глаз. Со спины меня обнимала Чародейка, которая теперь уже всё знала. Только я, Нарцисса и Флёр – мы трое убивали себя этими мыслями, пока остальные пребывали в счастливом неведении. Но скоро и им предстоит узнать всю правду.
Мне до сих пор не верилось, что такое могло произойти. Ни знаков, ни звонков, ни кошмаров по ночам… Ничего, что могло бы предотвратить катастрофу. Когда мы виделись во время открытия отеля, Август был таким счастливым, каким я давно уже его не видел. Мы, собравшись почти всей командой, пили с ним в кафе. Ещё через полтора месяца он пригласил меня на свадьбу – остальные участники Легенды приехать не смогли, но мы с Флёр просто не могли пропустить это великое событие.
Я говорил тогда с Августом несколько часов, пока мы не добрались до берега, прислушиваясь к морю и к чайкам. Он рассказывал о своей жизни с семьёй, я – о последних событиях на корабле и о том, как хочу такой же спокойной жизни рядом с Флёр, но всё ещё боюсь попросить её вернуться на берег. Знаю же, что клятва не позволяет…
– Иногда клятвы нарушаются, – задумчиво сказал мне в тот день Август. – И счастье, что нас сейчас не видит команда. Они бы мне таких слов не простили.
