Когда поезд, покачнувшись, срывается с места, я смотрю в последний раз в окно и нахожу в толпе парня без шапки и куртки. Осторожно снимаю их с себя и прижимаю к груди, прикладывая ладонь к холодному стеклу. Мне кажется, что Алек кивает головой – хотя, может, действительно только кажется.
Я хотела спасти его от себя, спровоцировать, когда говорила, что не люблю. И даже если бы сейчас была возможность вернуться в прошлое, я ответила бы то же самое. Моя боль не должна становиться его болью. Пусть думает, что это всё было игрой. Так будет лучше.
Это я совершила ошибку. Величайшую ошибку в своей жизни, о которой буду вспоминать с тоской и болью до самой смерти. И я не уверена, что долго проживу, хотя теперь, когда Алек стольким пожертвовал ради меня, просто так погибнуть не имею права. Придётся выживать, только бы не делать его усилия напрасными. Как он верно сказал…
С этим мне и жить.
Знали бы вы, как это больно – разочаровываться в людях, которых ты ценил больше всего на свете. Понимать, что хочешь простить и продолжать любить, но не можешь. Просто не получается заставить себя сказать, что простил давно, обнять, как раньше, будто ничего не произошло. Будто всё теперь хорошо.
Не получается. Не может всё быть так просто, чёрт возьми!
Самую сильную боль причиняет не враг, а тот, кто обещал всегда быть рядом.
Открывая дверь в свою квартиру, я ожидал увидеть кого угодно. Анну, которая выжила в пожаре, Чарли, отца Августа… Да даже самого Августа я ожидал увидеть больше, чем Хельгу! Я ждал, что она станет отрицать свою причастность к убийству, скажет, что просто осталась у меня на ночь, извинится и попросит помощи. Но то, что я услышал, изменило меня навсегда.
– Хельга, скажи правду. Ты любила меня?
– Нет.
Я ещё несколько секунд вглядывался в её глаза, ждал, что она вот-вот засмеётся и скажет, что это шутка: всё, что она сказала – ложь, но девушка молчала. Это было первое страшное событие в эту ночь. Но было ещё второе.
Я снова убил человека. Снова ради Хельги. Конечно, хорошим человеком его назвать сложно – преступник чистой воды, вор в законе, криминальный король города, убийца… Но если бы он не угрожал Хельге, я никогда в жизни не стал бы в него стрелять. Потому что таким образом обрекал себя на гибель. Если кто-то узнает, что это я, разумеется. Поэтому сейчас главное – залечь на дно. Забыть обо всех этих событиях, забыть о Хельге, забрать сестру и вернуться в родную квартиру, в детективное агентство, назначив перед этим директора в отеле, чтобы не приезжать сюда постоянно.
Когда-то я хотел с утра до вечера покорять этот мир и восстанавливать справедливость. Возвращаться домой с закатом, узнавать наше окно среди других даже издалека и видеть там силуэты Хельги и Герды. Открывать дверь и чувствовать аромат кофе, улыбаться этой затаившейся тишине. Хотел снова почувствовать тепло тех объятий, от которых мы никогда не уставали.
Прости. Это всё, что я могу сказать тебе теперь, глядя на отходящий от станции поезд. Всё, что ты можешь сказать мне, оставаясь в прошлом. Может, ты этого не хотела, но иначе нельзя. Прости… Но вместо того, чтобы сказать это слово, так сильно сдавившее грудь, я с невероятным усилием достаю из кармана рубашки паспорт, снимаю с него обложку и смотрю на фотографию – наше общее воспоминание. На ней мы такие счастливые… Почему мы не могли быть такими всегда? Любимыми и беззаботными, как можно дольше. Сейчас ты непозволительно далеко, но душа моя всё ещё тянется к твоей.
Прости. Прошлое должно оставаться позади. Особенно – такое прошлое, как ты.
***
– Привет! – на пороге меня с сияющей улыбкой встретила Ева. Свет включён только на кухне – кажется, Аврора с Гердой спят на втором этаже. – Проходи.
Я устало опустился на стул, тяжело вздохнув. За окном всё ещё царила глубокая ночь, деревья и дома вокруг были всего лишь силуэтами. Мороз неприветливо касался кожи, снег хрустел под ногами, но я всё же сумел добраться до уютного домика Райанов с вокзала, чувствуя, что руки совсем озябли, а на ресницах появился иней.
– Алек, ты…
– Пожалуйста, не называй меня так больше. Никогда, – перебил я её тихо. Ева взволнованно взглянула на меня, но спрашивать об этом не стала. Вместо этого задала другой, не менее страшный вопрос:
– Ты раскрыл дело?
– Да.
– Кто это был? – Ева, не выпуская из рук чашки, любопытно рассматривает меня, будто пытаясь найти ответ в глазах.
– Старшая дочь Аида. Не волнуйся, теперь всё позади. Она получила по заслугам, – хотелось бы и самому верить в это… Но Ева, кажется, поверила. Или ей просто было всё равно.
– Ты ведь пока не уезжаешь? – спрашивает она через несколько минут.
– Честно говоря, не хочется. По крайней мере, в ближайшие несколько дней, – признался я с тоской.
– Можете пока оставаться здесь, мы переезжаем только через три недели. Знаешь, родители Августа решили поселиться недалеко от Питера. А наш с Авророй дом в соседнем городе, так что вы сможете приезжать в гости. Хорошо, что мы все будем рядом! – она искренне улыбается, светясь, словно луч солнца. Так что и я впервые за долгое время смеюсь.
