Его голос звучал пугающе строго, так, что лицо Киры переменилось, оно стало обиженным, словно у ребёнка, которого отругали. Хотя голос норта звучал тихо, казалось будто он не способен громко говорить и тем более кричать, эта фраза всё же произвела нужный эффект.
– Что ж, в таком случае свободна.
Он не спеша вышел на улицу и, осторожно оглядываясь и пригибаясь, побрёл прочь.
Кира помялась несколько секунд на месте и всё же бросилась за ним.
Она догнала норта уже на улице.
– Ладно, намёк ясен, что там за дело?
– Идём. Только пригнись, тут тебе не аллея, чтобы расхаживать так.
Они молча шли по наиболее разрушенной части города. Тут совсем не осталось целых зданий. Некоторые здания были посечены осколками, от некоторых осталось всего по паре стен, а от иных и вовсе груды кирпича и плит. На многих зданиях чернели следы сильных пожарищ. Улицы засыпаны обломками и пеплом, всюду перевёрнутые и искорёженные автомобили и сгоревшая или сломанная бронетехника.
Порой трудно было понять – по улице они идут или в здании, дверь за дверью и за каждой завал. Зачастую техника встречалась внутри домов. Всё ещё стоял запах гари, пороха и горелой плоти. Иногда, не заметив сразу, Кира наступала на полностью сгоревшие тела, отчего её едва не выворачивало наизнанку.
– Чуть больше недели назад наши всё-таки выкурили отсюда легионовских. Хотя солдат Альянса тут полегло втрое, больше чем вражеских. Тела на днях забрать должны.
– Куда мы идём?
– Бывший офис Газпрома, точнее, его подземная парковка.
– Я до сих пор не до конца понимаю, что такое Газпром, знаю только, что эта фирма как-то была связана с газом.
– Сейчас она называется Алэнерго.
– Ну, её-то я знаю.
Спустя сорок минут Кира с нортом добрались до цели. Среди торговых центров, магазинов, кафешек и прочего находился офис Газпрома. Понять, сколько этажей было у этого здания, довольно трудно. Верхние пять этажей лежали на огромной куче металла, фанеры, стекла, пластика и бетонных балок – словом, руинах нижних этажей. Относительно уцелевшая часть представляла собой прямоугольный треугольник с панорамными окнами. Огромный логотип компании валялся, измятый, на парковке, усыпанной пылью и мелкими обломками.
– Как выглядит преобразователь, знаешь? – Спросил норт.
– Только, как старая модель. О новых я только слышала.
– Замечательно.
Они остановились у железной вытяжки, торчащей из земли. Верхняя крышка была выдрана. Недалеко валялись металлопластиковые обломки небольшого пассажирского самолёта.
– Надо достать, – сказал норт, заглядывая в вытяжку.
Под решёткой, приваренной на середине воздуховода, в которой не было одного прута, в куче каких-то обломков и тряпок лежал преобразователь размером с пивную кружку.
– Ты меня переоцениваешь, тут я точно не пролезу, – сказала Кира с едва заметным разочарованием.
– Тут и не надо. Пойдём.
Они остановились у выезда из подземной парковки. Кирпичные стены и железная крыша, некогда прикрывавшие въезд, обвалились. Но перед самым въездом было немного места. Проезд был защищён решётчатыми воротами. К счастью, из-за бомбёжек ворота деформировались и в одном месте прутья разогнулись так, что Кира с её стройной фигурой и гибкостью могла попытаться туда протиснуться.
– А как я найду ту вытяжку?
– Она, скорее всего, идёт из венткамеры, если эту парковку проектировали не идиоты. Ищи венткамеру.
– Ха-ха-ха, всего-то, – с сарказмом сказала Кира, снимая рюкзак.
– Да, если там не будет зверья – раз плюнуть, – как можно более непринуждённо сказал норт.
– Чего, какого зверья? – Панически переспросила девушка.
– Шучу, шуткую, расслабься. Никого крупнее тебя там, скорее всего, не будет.
– Да пошёл ты, – огрызнулась Кира, достав нож и фонарь.
Она пролезла к решётке, оставив рюкзак наверху. Не без труда она протиснулась через решётку и спрыгнула на запылённый асфальт. Тут было практически ничего не видно и заметно холоднее, чем наверху.
Она включила фонарь. Яркий, но узкий пучок света пронзил пространство. Впереди проезд был перекрыт опущенными роллставнями.
– Что там? – Послышался голос норта снаружи.
– Проход закрыт, но есть какая-то дверь.
– Осторожно.
Кира подошла к железной двери. Пучок света был слишком яркий. Она перевела линзу фонаря в другое положение, и пучок стал более широкий и рассеянный.
Она не без трудностей приоткрыла дверь, так как из-за немного перекосившейся рамы дверь упиралась в пол. Она заглянула внутрь. Эта была комнатка, где раньше сидел охранник, проверял пропуска, следил за парковкой по видеонаблюдению, открывал и закрывал ворота.
На столе валялись какие-то учётные записи, газеты. Стояла даже кружка, внутри которой был чёрный налёт, это был недопитый кофе. Судя по всему, персонал покинул это место крайне спешно, ведь вблизи города нет мёртвых зон, и в последний час перед битвой некоторые объекты продолжали работать. Лишь когда завоевали последнюю мёртвую зону, были закрыты все гражданские объекты.
На стуле висела истлевшая куртка, ноутбук был покрыт паутиной и пылью.
