– Ещё консервов; коробка сухарей; мешок сухофруктов; фильтры для воды; двадцать брикетов огненного камня, – добавил Край.
– Всё будет, без базара сделаем, лучший товар подгоню. А автоматик, может, получше желаете? АК, как известно, точностью не отличается, и вообще…
– Нет, не так много добра у нас, да и всё же сдачу хочется наличкой получить, – добавила Кира. – Но из списка ничего убирать не будем.
– В общем, всё будет.
– Нам сейчас нужно, – уточнил Край.
– Конечно, брат, а когда, если не сейчас? – Развёл руками торговец. – Эй! Давайте, быстро чтобы да! Сиденья поменяете, тент натянете, всё остальное к машине поднесёте. Вернусь, чтобы всё сделали!
Тут же четверо парней, стоящих рядом и до этого разгрузивших машину, принялись исполнять приказ, двое – откручивать старые сиденья, щё двое – побежали к ангару.
Шамиль повёл Киру на склад, где в прошлый раз достал привод и пускатель.
Край остался неподалёку от машины, приглядывая за рабочими, а именно, чтобы никто не лез в бардачок, он припас немного драгоценностей на всякий случай.
Край проверял содержимое коробок, пересчитывал банки с консервами и брикеты огненного камня, обвёрнутые в фольгу, чтобы не срастались и для замедления их роста. Каждый брикет размерами напоминал кирпич.
Он даже не сразу заметил, как к машине подошла Кира. Теперь она выглядела иначе, сменив форму: берцовые сапоги; зелёные камуфляжные штаны с широким ремнём; поверх белой футболки почти без рукавов – альпинистская страховка с закреплённым к ней сзади приводом; поверх привода – катана в тёмно-красных ножнах и автомат; на плече – зелёная камуфляжная куртка.
Шамиль, идущий чуть впереди, любезно нёс новый походный рюкзак, в который было наспех перегружено всё содержимое старого.
Всё было погружено в машину. Кира прыгнула за руль и заведя двигатель ударила по газам, Край предпочёл ехать в кузове на коробках с фильтрами и огненным камнем.
Такую роскошь могли позволить себе немногие, к примеру, автомат Калашникова с двумя рожками патронов можно было выменять максимум на хороший фильтр для воды и респиратор. Стрельбы можно избежать, а без питья и воздуха не обойтись.
Луна уже скрылась за горизонтом, но солнце ещё не собиралось пробуждаться. Прохладные предрассветные часы, погружающие всё в звенящую тишину и ослепительный мрак.
Кира сосредоточенно смотрела на полузаросшую дорогу, освещаемую всеми фарами машины. Она заехала на пригорок и, оцепенев от увиденного, едва не врезалась в дерево. Она ударила по тормозам, остановившись на заросшем газоне в полуметре от старого сухого дерева.
Средь роскошных особняков кипела жизнь. Несколько десятков машин уже были нагружены мебелью, бытовой техникой и прочим добром. Из некоторых домов выносили даже паркет. Двое мужчин сцепились в драке, поодаль творилась настоящая бойня не на жизнь, а на смерть. Около сорока человек бились друг с другом на ножах и мечах, заливая асфальт кровью. Всё это происходило в свете фар фонарей и прожекторов на специальных штативах.
Край запрыгнул в кабину через открытый люк в крыше.
– Ты чего палишься? – Прошипел он, щёлкнув рычажок на панели, выключающий всё освещение.
– Кошмар…
– Да, эти отмороженные, банды мародёров. Прут всё, что можно. Жуть какие жадные до денег, за юань убьют.
– Так они и перебьют тут друг друга.
Раздались автоматные очереди, и большинство дерущихся замертво упали.
– Давай, поехали отсюда, нам тут уже ничего не светит. Свет только пока не зажигай. Всё, едем, едем… – поторопил Край.
На забетонированной баскетбольной площадке одного из дворов, принадлежащих к Центральному Северному пути, остановились Кира и Край после ночных поездок.
Край ушёл сразу же, когда ещё не встало солнце, а Кира, установив на штатив солнечную панель, от которой тянулся провод к машине, занялась разведением костра.
Это место раньше было самым обычным двором, пара-тройка пятиэтажек и панельная девятиэтажка в центре. Вся растительность была вырублена и выжжена, так что укрытий никаких не было. Сами здания относительно хорошо сохранились, как снаружи, так и внутри. Все стены были исписаны, причём все надписи были нанесены уже в новой эре. Где-то растянулись огромные картины, настоящее произведение искусства: где-то надписи в стиле граффити, преимущественно во мрачных тонах; где-то мелкие рисунки; а где-то и вовсе простые надписи печатными буквами, что-то вроде: «Я первый раз увидел небо».
Всё это на фоне бледного рассвета, разбавляющего ночь, словно молоко, наливаемое в кофе, плавно озаряющего туманное утро, выглядело блёкло и скучно.
Погревшись у костра, разведённого рядом с машиной, девушка повернула солнечную панель к лучам взошедшего светила и забралась в машину. Заперев двери, она устроилась сзади на коробе, подложив под голову свёрнутую куртку и положив автомат рядом. Отстегнув мешавший привод, она убрала его под сиденье, проворчав вслух: «Таскать ещё всё это на себе, и во сне покоя нет».
Её разбудили лучи солнца, полосами падающие на лицо сквозь плотные решётки на окнах.
