Небольшой домик, выстроенный из камня светло-бежевого оттенка, уютно расположился среди цветущих садов и был почти полностью увит ярко-зелёным плющом, доходившим до самой крыши. С золотым плетением большие окна преломляли солнечные лучи, отбрасывая радужные искры на многочисленные бутоны роз, во множестве цветущие в палисаднике. Белл-Ориэль не мог заставить себя чинно идти по узкой каменистой дорожке и потому почти бежал, не сводя глаз с белоснежных ступеней крыльца. Его сердце стучало в бешеном ритме, дыхание срывалось, а в груди разливалось какое-то странное тепло. Взлетев по ступеням, юноша остановился, и, отдышавшись несколько секунд, решительно постучал. Скрипнула дверь и на пороге появилась Эрэль. Она слегка опешила, увидев гостя, и уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Белл её опередил.
— Аврора здесь, Эрель? — выдохнул он, пытаясь заглянуть ей за спину. — Михаил разрешил нам увидеться и…
— Михаил? — удивлённо переспросила Эрэль и её брови недоверчиво вскинулись вверх.
— Да, — парень сглотнул сухой комок в горле и кивнул. — Он разрешил Авроре задержаться здесь до заката!
— Хм, — Эрэль чуть нахмурилась, явно пребывая в лёгком недоумении, но потом пожала плечами и неохотно посторонилась, пропуская юношу в дом. — Аврора в гостиной, Белл-Ориэль.
Почти задыхаясь от волнения, Белл бросился внутрь, где и увидел Аврору, как раз вышедшую в коридор, чтобы узнать, кто пришёл. Она была одета в голубую тогу из невесомой, струящейся волнами ткани, и подпоясана широким золотым пояском, подчёркивающим её тонкую талию. В белоснежные волосы, ставшие ещё длинней и доходившие почти до поясницы, были вплетены мелкие звёздочки бледно-розовых цветов, отчего нежная персиковая кожа лица казалась ещё более тонкой и почти прозрачной. Яркие голубые глаза сверкали глубокими озёрами из-под длинных пушистых ресниц, а коралловые губы напоминали розовый жемчуг.
Увидев девушку, которая заметно выросла и удивительно преобразилась за то время, пока они не виделись, Белл едва не впал в ступор. Он резко остановился, побледнел, и даже дышать перестал, рассматривая подругу со смесью восхищения и неподдельного потрясения.
— Белл-Ориэль! — Аврора ахнула, и первой сорвалась с места, кинувшись к юноше и повиснув на его шее. Она обняла его так крепко, словно боялась, что он тут же исчезнет, стоит только ослабить объятия.
Всё ещё пребывая в каком-то ступоре, парень очень бережно обнял Аврору за талию и медленно выдохнул, ощущая, как внутри взрывается кровь, а от переизбытка чувств темнеет в глазах.
Несколько минут они стояли не шевелясь и не говоря ни слова, словно боялись вспугнуть волшебное мгновение и рассеять чудесный сон. Белл-Ориэль прижался щекой к волосам девушки, жадно втягивая в себя аромат её кожи, запахи цветов, вплетённых в белоснежные волны, свежесть трав, напоенных ветром. Аврора слегка вздрагивала, пряча лицо у него на груди, по которому внезапно покатились слёзы.
— Ты плачешь? — Белл опомнился, встрепенулся, испуганно и встревоженно посмотрев на подругу. — Почему, Аврора?
— Нет, — она подняла голову, растирая по щекам бегущие слезинки и всхлипывая, улыбнулась. — Я не плачу, Белл… Это просто от радости! Я… я…
— Идём! — парень вдруг решительно взял её за руку и повёл на выход мимо застывшей Эрэли. Та не решилась их остановить и потому парочка без помех выскочила из дома и очень скоро исчезла в тени чудесных садов.
— Я не могу поверить, что вижу тебя! — Аврора крепко прижималась к плечу Белла, держащего её за руку. — Мне запретили выходить… Не разрешили даже послать тебе весточку о том, что я здесь! Отпустили только на два часа, чтобы встретиться с мамой.
— Михаил разрешил тебе остаться до вечера, Аврора! — парень улыбнулся, с восторженной нежностью глядя на любимую. — Я заслужил его одобрение сегодня, и он позволил мне навестить тебя. Сам сказал, что ты здесь, и сам меня отпустил!
— Невероятно! — девушка всхлипнула, с жадностью всматриваясь в черты лица Белла, словно боялась упустить малейшую деталь его внешности. — Я так скучала, Белл! Всё это время я думала только о тебе! Что бы ни делала, мои мысли снова и снова возвращались сюда. Я вспоминала берег нашей речки, твои глаза, твой голос! Так хотелось услышать его хоть на миг, что иногда мне даже казалось, что я слышу твою песню, долетевшую до меня…
— Я пел лишь тебе и для тебя, Аврора, — Белл-Ориэль улыбался и в его фиалковых глазах плясало солнышко. — Сначала вслух, потом мысленно, я посвящал все мои песни только тебе!
— Мысленно? — удивилась девушка, усаживаясь рядом с юношей на шёлковую траву, на берегу их любимой реки.
Белл сел рядом и сам не заметил, как его рука оказалась на талии Авроры, теснее прижимая подругу к себе. Казалось, он боялся отпустить её даже на миг. Девушка не сводила с него выжидающего взгляда, и потому Беллу пришлось сознаться.
— Я больше не пою в хоре, — тихо заметил он с лёгкой грустью. — Но это неважно. Важно только одно: мы вместе! Ты рядом, а больше мне ничего не надо!
