Однако, как и в первый раз, наивный образ святого херувима оказался обманчив. В этом убедился первый же воин, решивший, наконец, сделать выпад. Белл среагировал мгновенно. Почувствовав знакомое уже возбуждение и магию боя, юноша весь превратился в натянутую тетиву, и каждый его нерв зазвенел от напряжения. Азарт, как и прежде, охватил всё его существо, заставляя подобраться подобно хищнику при виде своей добычи. Удар Лунаиля он отбил без труда, и сразу же нанёс свой, не дожидаясь атаки второго противника. Ткнув эфесом меча Лунаилю в лоб, Белл отскочил, одновременно выставив блок и уклоняясь от удара Бористэля.
Получив внушительный удар по лбу, Лунаиль от неожиданности выронил меч и опрокинулся на спину, хорошенько приложившись всем телом о жёсткую землю. Из глаз посыпались искры, и потому, он уже не видел, как худенький мальчик, молниеносно оказался над ним, прочертив лезвием меча тонкую полосу у него на горле. Рана неопасная, но кровь хлынула ручьём, заливая коричневую тогу охотников. Бой для Лунаиля окончился едва начавшись, что вынужден был признать воин, скрипя зубами и уползая с арены. Таким образом, противником Белл-Ориэля остался только Бористэль. Проигрыш товарища разозлил его, привёл в смятение, и заставил срочно пересмотреть тактику. Убедившись, что соперник явно не так прост, как показалось вначале, Бористэль стал осторожнее и внимательнее. Теперь он не позволял себе расслабляться, пристально наблюдая за противником и собирая воедино весь бойцовский опыт.
Белл-Ориэль же, напротив, выглядел расслабленным и отрешённым, словно всё происходящее его никак не касалось. Он безразлично наблюдал за кружившим вокруг него соперником, и только внутри его зрачков вспыхивало и гасло едва уловимое кровавое пламя. Белл чувствовал, как оно бушует в его груди, пронизывает каждую клеточку тела, рвётся смертельным огнём наружу. Как пламя гудит в ушах, грохочет в сердце, пожирает внутренности и неистовствует в душе.
Такой долгожданный огонь… Такой желанный и свободный… Он завораживает, ласкает и питает, наполняя своей силой и торжеством. Он размывает границы и поглощает пространство, позволяя своему хозяину подчинить само время. И этот огонь отныне часть самого Белла — его тело и разум.
Удар Бористэля был таким стремительным, что едва не разрушил магию огня, в неге которой купался юноша. Увернуться от клинка, нацеленного ему в живот, Белл успел в последний момент. Реальность словно размылась — таким молниеносным было движение. Рванув в сторону, парень задохнулся от второго удара, нанесённого кулаком в район солнечного сплетения. В голове что-то угрожающе щёлкнуло, воздух напрочь выбило из лёгких, и Белл согнулся пополам, не понимая, что произошло, и не веря, что мог пропустить атаку. Он закачался, но сквозь проступившие от удара слёзы продолжал следить за Бористэлем. Тот не стал долго ждать и нанёс ещё удар, но не мечом, а кулаком прямо юноше в челюсть. Белл видел, как кулак летит ему в лицо, и снова не сумел вовремя увернуться. Лишь чуть отклониться, из-за чего удар получился смазанным, задев Белла по касательной. Пытаясь выиграть время и восстановить дыхание, юноша попятился, с трудом сохраняя равновесие, потому что голова кружилась, а ноги стали ватными и отказывались слушаться.
Бористэль медленно приближался, холодно и сосредоточенно наблюдая за соперником. Он видел, как тот отчаянно собирает силы, в надежде ещё дать отпор. Бористэль не мешал. Несмотря ни на что, он собирался дать новичку шанс прочувствовать разницу между детскими играми на тренировках и настоящим боем. Кажется, юнец действительно вообразил себя воином, одолев таких же неумелых учеников, как и он сам. Ну, что ж, пожалуй, пришла пора наказать его за самонадеянность, а заодно и немного развлечься, передохнув от бесконечных стычек на Земле.
Пока Бористэль всё это обдумывал, Белл уже пришёл в себя, и его рука уверенно сжала меч. Однако слабость почему-то не уходила, мешая томившемуся в теле огню разгореться в полную силу. Холодный пот выступил между лопатками, и перед глазами на миг вспыхнула чернота, ослепляя и дезориентируя. Мир смазался неясной картинкой, и Белл опять покачнулся. Стиснув зубы, он не дал слабости победить и, задействовав всю собранную волю, уже сам двинулся на противника.
Упрямство и злость сделали своё дело. Взгляд юноши прояснился, бледные щёки окрасились румянцем, пламя в груди вспыхнуло с новой силой. Как и прежде, Белл стал различать каждое движение, каждый шаг своего врага. Он видел, как мерцают его зрачки и сжимаются тонкие губы, как трепещут от возбуждения ноздри и меняется взгляд, уверенно определяя место удара.
