Орочья орда разбита и отброшена в пустоши и болота, но напряжение только нарастает. Подлые эльфары, вероломные огнепоклонники, беспощадные фарнхельмцы, да еще и странные жертвоприношения на острове, который стал для Александра второй родиной. Верные друзья и любимая женщина рядом, но когда, на эти благословенные земли опустится покой?
Призрачный зеленоватый свет двух лун освещал реку, брусчатку каменного моста и черепичные крыши пригорода на противоположном берегу Руда.
Прошлепав голыми пятками по каменному мосту, Саша поразмыслив, решил не держать путь к Западным воротам, где несли службу столичные стражники. Все-таки, его вид мог напугать даже при свете дня, а не только возникнув из тьмы словно порождение зла. А несколько испуганных стражей вооруженных тяжелыми глефами, могли сначала порубить в капусту, а потом уже озадачиться вопросом — что это было? Ну да, непонятное человекоподобное существо, еще черное, словно головешка и не способное связать двух слов, кроме, какого-то хриплого присвиста вырывающегося из, еще не до конца восстановившихся легких, даже у самого Александра вызвало бы, мягко сказать, сильные опасения.
«Сколько там мне еще восстанавливаться — одиннадцать часов? Ну может, голос раньше появится, чтобы объясниться мог? А пока, нечего привлекать внимания к своей еще полуопаленной тушке».
Макаров вздохнул, снова издав какой-то хриплый свист вырвавшийся из легких и решительно стал спускаться под мост, где частенько ночевали отбросы Руденбурга, которых за попрошайничество стражники пинками гнали с улиц города. Но на его удачу, сейчас под мостом было пусто, лишь какой-то облезлый пес увидев Сашу бросился прочь со всех ног подвывая от испуга. Макаров расстелил дорогую ткань своего савана, лег на один край, а второй накинул на себя. Попытался заснуть, но скорее на несколько часов впал в какое-то состояние пустоты или медитации.
В себя пришел от всплесков воды. Откинув полог расшитой золотыми львами накидки, увидел как в предрассветном тумане, что молоком стелился над рекой, работая веслами неспешно плывет одинокий рыбак.
Прокашлялся и попытался сказать пару слов. Получилось. Сипло, хрипато и тихо, но получилось же! Значит при желании, сможет объясниться с народом. Вновь накинув расшитую ткань на плечи почти восстановившегося тела, выбрался из-под моста и побрел к трактиру Густава. Но перед этим оглянулся, пытаясь отыскать взглядом повозку со своим ящиком-гробом на ней, но ничего не увидел.
«Значит либо лошадь сама ушла, либо, что более вероятней, возница поднял тревогу и за повозкой пришли люди Вардиса. По крайней мере, повезло, что сразу не закопали его обгоревшее тело там же, возле Красных холмов. Объясни потом, как ты воскрес и из могилы выбрался? А тут уже легче… ну да, хотелось бы верить, что будет легче доказать, что я, это — я! Вот только, сам себя в зеркало еще не видел, а я ли это вообще?» — немного заволновался Саша.
Столичный город, избежавший осады и разграбления орочьей ордой, просыпался. Уже слышались окрики стражников, лай собак, ржание коней, голоса крестьян спешивших быть в числе первых и занять лучшие места на Сельском рынке. Почему-то думал, что в столь ранний час трактир старого знакомого будет закрыт, но дверь поддалась его толчку и Макаров вошел в полутемное помещение.
— Да кто там уже? — раздался знакомый голос, — Гаро, ты дверь уже отпер? Рано! Скажи, что еще полчаса закрыты будем!
В коридоре появился незнакомый Саше бугай со свечой в руке, видно новый вышибала, и мотнув головой зычно рыкнул на него:
— Куда прешься, закрыто ешшо!
Макаров прохрипел, чтобы тот позвал хозяина, но и сам вышибала разглядев лицо посетителя в испуге подался назад.
«Ну да, видно не совсем еще восстановился. Хоть и живой остался, но не хотелось бы остаток жизни с обгоревшей мордой Фреди Крюгера ходить!» — все же забеспокоился Саша.
В коридор вышел Густав и Саша увидел, как побледнело его лицо и сам он сделав шаг назад словно припечатался к стене.
— Густав, старина, ты не узнал своего приятеля? — прохрипел Макаров оскалив зубы в подобие улыбки, от которой трактирщик всхлипнул, а его вышибала отпрыгнув еще назад стал причитая осенять себя знаком святого круга.
— Густав, долго ты будешь держать меня на пороге? Хотелось бы промочить горло, после славной битвы.
— В-ваше сиятельство? Господин маркграф? — наконец заикаясь пролепетал хозяин заведения, — Это и впрямь вы?
— Я, кто же еще, тень отца Гамлета?
— К-какого отца? — снова заикаясь выдавил из себя бледный словно смерть трактирщик, — Но сказали, что вы погибли в схватке с орками, ваше сиятельство? Вчера ваши друзья поминали тут всех погибших и вас тоже.
— Много друзей было? — прохрипел Макаров, — Хорошо помянули?
— Хорошо, господин Александр, хорошо! Полный зал благородных особ был и даже лэр правитель был, собственной персоной.
Густав уже отошел от первоначального испуга и теперь говорил без заикания, но все же кланяясь в пояс, после каждого предложения.
— Слух о моей смерти был сильно преувеличен. Принеси-ка вина, а то в горле и впрямь пересохло как после пожара. — пошутил Макаров и направился в залу для благородных особ, но потом обернулся и кивнул на все еще шепчущего молитвы Гаро, — И мальчика своего пошли до замка правителей, скажи, что тут их жду.
