Молодая женщина в скорости зачала и, когда пришёл срок родить, родила прелестного мальчика. Король с королевой были очень довольны и особенно потому, что новорождённый имел облик не бессмысленной твари, а человеческий. Мельдине, однако, показалось слишком обременительным скрывать столь невероятное и поразительное преображение её мужа, и, придя как-то к свекрови, она ей сказала: "Высокомудрая королева, я считала, что мой спутник жизни - животное, но на деле вы мне дали в мужья самого прекрасного, самого доблестного и самого благовоспитанного юношу, каких когда-либо создавала природа. Когда он входит в комнату, чтобы возлечь со мною, то сбрасывает с себя зловонную шкуру и, положив её на полу, превращается в пригожего и стройного юношу. Не увидев всего собственными глазами, поверить этому невозможно". Королева решила, что невестка шутит, хотя та говорила сущую правду. И на её вопрос, как же это можно увидеть, невестка ответила: "Приходите этой ночью, когда все забудутся первым сном; дверь вы найдёте открытой и сможете удостовериться в том, что всё сказанное мной - правда".
Настала ночь, и, дождавшись, когда все легли спать, королева повелела зажечь факелы и вместе с королём направилась к комнате сына. Вступив в неё, она обнаружила лежавшую в стороне на полу поросячью шкуру, а подойдя к постели, мать обнаружила, что её сын и впрямь прелестнейший юноша и что Мельдина, его жена, прижавшись к нему, держит его в объятиях. Увидев это, король с королевой страшно обрадовались, и король приказал, чтобы, прежде чем кто-нибудь выйдет оттуда, шкура была изорвана в мельчайшие клочья. И такова была радость короля с королевой от лицезрения преображенного сына, что ещё немного и они бы тут же от неё умерли. Король Галеотто, узнав, что у него такой замечательный сын, у которого, в свою очередь, есть сыновья, снял с себя королевский венец и королевскую мантию и с величайшей торжественностью возвёл на свой престол сына, каковой, прозванный королём-поросёнком, правил королевством с полного одобрения народа и счастливо прожил долгие годы со своей обожаемой супругой Мельдиной.
Изабелла уже довела до конца свою сказку, а кавалеры и дамы всё ещё продолжали от души потешаться над тем, как мессер поросёнок, весь измаранный всякой дрянью, ласкал свою обожаемую жену и так, заляпанный грязью, лежал с нею в постели. "Давайте, - сказала синьора Лукреция, - прекратим всякий смех, дабы Изабелла предложила свою загадку и соблюла установленный порядок". И та с весёлым лицом произнесла следующее:
Хитроумная загадка Изабеллы всех глубоко озадачила, ибо никто не мог представить себе, каким образом некто должен дать то, чего он не имеет и чего не будет иметь никогда. Благоразумная Изабелла, увидев, что все умы в полном смущении, проговорила: "Не удивляйтесь, господа, что мужчина может дать женщине то, чего не имеет и чего не будет иметь; ведь у мужчины нет мужа и никогда не будет его, и всё же мужчина превосходно может дать мужа женщине". Разъяснение загадки всякому очень понравилось, и, после того как всем было приказано замолчать, поднялась Фьордьяна, сидевшая возле Изабеллы, и с весёлым и улыбающимся лицом сказала: "Синьора моя и вы, достопочтеннейшие синьоры, мне показалось желательным, при условии, что и все вы разделите моё мнение, чтобы Молино развеселил наше милое общество каким-нибудь шутливым рассказом. И я говорю это не ради того, чтобы уклониться от возложенной на меня обязанности - я её не страшусь, сказок у меня предостаточно, - а потому, что сказка, рассказанная Молино с присущим ему изяществом, доставит вам неизмеримо большее удовольствие и развлечение. Он, как вы знаете, изобретателен и остроумен и обладает всеми дарованиями, свойственными неповторимо обаятельной личности. Ну, а нам, простодушным девушкам, больше пристало держать иголку в руках, чем рассказывать сказки". Речь рассудительной Фьордьяны всем очень понравилась, и все её расхвалили. Тогда Синьора, устремив пристальный взгляд на Молино, сказала: "Синьор Антоньо, ну-ка развлеките нас какой-нибудь занятной сказкой", - и повелела ему начинать. И Молино, которому и в голову не приходило, что ему придётся рассказывать сказку, сначала выразил благодарность Фьордьяне за хвалы, которые она ему воздала, а затем, беспрекословно послушный Синьоре, начал свою сказку следующим образом.
