Сколь признателен должен быть человек, милые дамы, творцу, создавшему его на свет человеком, а не бессмысленной тварью; этого и за тысячу лет не выразить в полной мере никакими словами, как бы отточены и красноречивы они ни были. И вот мне припоминается одна сказка, повествующая о случившемся в наши дни, о том, как некто родился в обличии поросёнка, а позднее, после того как обратился в красавца юношу, стал прозываться всеми королём-поросёнком.
Итак, вам следует знать, мои дорогие дамы, что английский король Галеотто {38} - человек столь же богатый земными благами, как и душевными - был женат на дочери короля венгерского Матиаша {39}, прозывавшейся Эрсилией, которая превосходила красотой, добродетелями и обходительностью любую женщину своего времени. Галеотто так мудро правил своим королевством, что не было никого, кто имел бы основание на него жаловаться. Они уже долго прожили вместе, а судьба так и не пожелала, чтобы Эрсилия зачала. И это очень печалило и того и другую. Как-то случилось, что, гуляя по своему саду и собирая цветы, Эрсилия, уже несколько утомлённая, приметила заросшую зелёной травкой лужайку и, дойдя до неё, присела. Одолеваемая дремотой и убаюканная сладостным пением птичек, распевавших наверху среди зелёных ветвей, она погрузилась в сон. На её счастье, поблизости проплывали по воздуху три горделивые феи, которые, увидев спящую молодую женщину и разглядев, что она прекрасна и исполнена прелести, остановились и принялись советоваться между собой, не сделать ли так, чтобы её не могло настигнуть никакое несчастье и она стала заколдованной. И все выразили на это согласие.
Первая фея сказала: "Я хочу, чтобы эту женщину не могло постигнуть никакое несчастье и чтобы она зачала первой же ночью, как ляжет со своим мужем, а также, чтобы она родила сына, который в целом мире не имел бы равного себе по красоте". Вторая сказала: "И я хочу, чтобы никто ничем не мог обидеть её и чтобы сын, который будет ею рождён, был наделён всеми добрыми качествами и такой привлекательностью, какие только можно себе вообразить". Третья сказала: "И я хочу, чтобы она была самой мудрой и самой богатой женщиной, какая только существует на свете, но чтобы сын, который будет ею зачат, родился в поросячьей шкуре и чтобы все поступки и повадки его были поросячьими, а также, чтобы он не мог выйти из этого состояния, пока не возьмёт за себя одну за другой трёх жён". Как только феи отправились дальше, Эрсилия пробудилась от сна. Сразу поднявшись и взяв собранные ею цветы, она вернулась во дворец. Не успело пройти и нескольких дней, как Эрсилия зачала, а когда подоспели столь желанные роды, произвела на свет сына, члены которого были не человеческими, а поросячьими. Когда король с королевой узнали об этом, их охватило невыразимое горе.
И дабы эти роды не обратились в поношение королеве, которая была сама доброта и сама непорочность, король не раз проникался мыслью, не приказать ли ему умертвить новорождённого и выбросить его в море. Но, непрестанно думая всё о том же и хорошо понимая, что сын, каким бы он ни был, рождён от него и не что иное, как его плоть и кровь, Галеотто в конце концов отбросил все недобрые помыслы, сперва пришедшие ему в голову, и, преисполнившись милосердия с примешанной к нему горечью, пожелал взрастить и воспитать сына не бессмысленной тварью, а хотя бы благопристойным и разумным животным. И заботливо взращиваемый младенец частенько прибегал к матери и, поднявшись на задних ножках, клал ей на живот своё рыльце и передние лапки, а любящая мать, в свою очередь, ласкала его: гладила по щетинистой спинке,, обнимала и целовала так, как если бы он был человеческим существом. И малыш сворачивал хвостик колечком и явно показывал, что материнские ласки ему очень приятны. Поросёночек, когда немного подрос, начал говорить на человеческом языке и похаживать в город и, наткнувшись на нечистоты и грязь, забирался и рылся в них, как это в обычае у свиней.
