Вступил в действие следующий этап работы чар. Склаве приблизил один из сегментов, считывая детали. На этом уровне цепочка ДНК шевелилась и расплеталась, раскрывая свою истинную сущность. Две параллельные цепи, состоящие из чередующихся молекул дезоксирибозы и фосфатов, образовывали каркас спирали. Между ними, словно ступени лестницы, были расположены пары азотистых оснований. Эти основания соединялись призрачными нитями водородных связей, которые были почти невидимыми, но ощущались чем-то основательным, удерживающим всю конструкцию от коллапса.
Под действием сканирующих чар каждый атом казался мерцающей искрой, похожей на крошечную звезду. Фосфатные группы светились мягким голубым светом, дезоксирибоза — золотистым, а азотистые основания — различными оттенками зелёного и фиолетового. Водородные связи блестели серебром, окончательно превращая всю картину в творение безумного художника-абстракциониста.
Сканирующие чары прогоняли молекулу, считывая информацию атом за атомом и воспроизводя всю структуру в сложной и совершенной модели. Так прошло немало времени, и когда сканирование завершилось, Тааг уже почти наполовину закончил ритуальный узор.
И теперь начиналась самая сложная часть. С помощью ещё одних чар, полученных на факультете химерологии, я собирался прогнать секвенированную ДНК через все этапы развития, полностью воспроизведя многие годы роста, изменений и деления клеток. И полученную в симуляции модель использовать в качестве шаблона, по которому ритуал произведёт сравнительно простую, но всё равно безумно сложную процедуру исцеления, используя собственную плоть Мирены и содержащиеся в жидкости вещества в качестве строительных материалов. Я чувствовал вину перед Миреной, потому что знал, что даже в случае оглушительного успеха, она не станет снова такой, какой была прежде. Женщины мира Итшес росли и взрослели, направляя развитие собственной магией, исподволь изменяя дарованное природой. Их тела неуклонно следовали стремлению быть красивой, присущему каждой женщине, и подстраивались под эти желания. И чем сильнее женщина была одарена магией, тем разительней она изменялась.
Мирена Валсар являлась самой магически сильной женщиной изо всех людей, кого я когда-либо встречал, уступая разве что Эгору ауф Каапо. Даже Кенира, моя надежда и моя любовь, обладающая бесконечным океаном элир, с нею сравниться не могла. И это значило, что изменения, происходившие с Миреной в течение жизни, были столь же грандиозны, как и её магия. Но та модель, над построением которой я так трудился, учитывала лишь информацию, заложенную в ДНК изначально. Я лишь надеялся, Мирена в достаточной степени обрадуется возможности вновь стать здоровой, что не станет впадать в депрессию из-за красоты, утерянной теперь навсегда.
Если быть с собой до конца честным, я за неё не слишком переживал. Понимал, что её тихий и замкнутый характер — следствие ужасного жизненного происшествия, но всё равно, порой на неё злился, даже в тайне от самого себя. Ведь она, появившись в нашем доме, разбила мою идеальную семейную жизнь с женщиной мечты, практически полностью её у меня забрав. И существовала опасность, что, не получив свою внешность назад, Мирена продолжит тосковать, а Кенира — её утешать и быть с ней рядом. Я успокаивал себя только тем, что получу в свою команду ещё одного потенциально сильного мага, поэтому собирался как можно более доходчивей объяснить Мирене, что за возможность смотреть на себя в зеркало без криков ужаса следует благодарить Ирулин, паладин которой прыгнул выше собственной тени в попытке выполнить все безумные условия Мирувала.
Отбросив бессмысленные переживания, которые, во-первых, вели в никуда, а во-вторых, лезли в голову почти каждый день после возвращения из Сориниза, я сосредоточился на текущей очень важной, ответственной и невероятно масштабной задаче — создании модели. К сожалению, как и раньше, переместить задачу в пространство сна не получалось, так что приходилось задействовать свой органический мозг, подверженный, в отличие от грёз Царства госпожи, деградации и разрушению. Как и в прошлый раз во время исцеления Ксандаша я сформулировал осознанное желание, и время, текущее снаружи, многократно ускорилось, снимая нагрузку с разума.
Молекула ДНК, всё ещё висящая в воздухе, стала стремительно уменьшаться, перекрученная лестница вновь превращаться в мохнатую верёвку, верёвка сматываться в спираль, на которой стали проявляться плоскости и грани. Через несколько мгновений она перевернулась в воздухе, словив отблеск отсутствующего здесь светила, и зависла в виде плоского кристаллического многоугольного жетона — «монетки» общепринятого формата для проекторов иллюзий. Облака рядом с Миреной вспучились, формируя высокий стол со стоящим на нём артефактом воспроизведения. Рядом со столом возник столб, увенчанный большим прозрачным шаром с ярко-красным отпечатком ладони на одном боку.
— Улириш, приступить к следующему этапу, — не полностью уверенным тоном приказала мне Мирена.
Я ободряюще кивнул, показывая, что она всё делает правильно.
