Но я решил избавиться от ненужного риска, так что мы быстро договорились в какой ангар доставить Чинук, чтобы армейские специалисты его осмотрели, сняли подозрительные артефакты и деактивировали ненужные следящие или опознавательные структуры, после чего установили нужные. Я же, со своей стороны, тоже планировал устроить несколько доработок: в первую очередь просчитать и внедрить систему восстановления, которая бы позволила не заботиться об износе деталей и поломках, а также взломать управляющие коды, настроив доступ и управление на меня, Ксандаша и членов моей семьи.
В итоге процесс затянулся, но теперь, когда я отсчитывал последние дни до поездки, наши ночные сборища перестали меня раздражать, так что время проходило в приятных заботах. Меня даже не беспокоило то, что Жагжар, узнав об отпуске, тут же радостно предложил новую работу, ведь на побережье имелось достаточно санаториев, которые следовало бы взять под крыло моей богини.
Каким-то образом он уже знал, что Ирулин вошла в пантеон богов-целителей, что лечила теперь не только душевные, но и телесные хвори, так что пребывал в сильном возбуждении. Он даже предложил в любом из таких санаториев и остановиться, обещая нужный нам уровень уединения, неограниченное пребывание за счёт федеративного бюджета, а также отличное питание, даже если шефа придётся притащить из какого-нибудь столичного ресторана. Против чего я, конечно же, не возражал.
Предоставив женщинам заниматься любимыми делами — а именно покупать одежду и пляжные принадлежности, я отправился в храм Мирувала, выяснять интересующие меня вопросы. На этот раз мне оказали очень тёплый приём и провели к верховной жрице.
В разговоре с ней я ничего не скрывал, выложил все даже самые незначительные подробности. Она лишь посмотрела на меня внимательным взглядом и отрицательно покачала головой.
Несмотря на то, что мне встречалось немало ослепительно красивых женщин, две из которых жили в моём доме, а на одной я собирался жениться, Людена ничуть не уступала никому из них. И как красоту Незель дополняла аура желания и страсти, жрица Мирувала словно светилась изнутри ощущением жизни и здоровья. И я понял, что просто не могу оторвать от неё взгляд.
— … Улириш? Улириш, с вами всё в порядке? — озабоченно спросила жрица.
— Простите, залюбовался вами и выпал из разговора, — улыбнулся я. — Людена, признаюсь честно, я очень сильно рассчитывал на помощь Рассветного Доктора.
Жрица не стала смущаться, краснеть, словно молоденькая девчонка, а лишь кивнула, принимая комплимент.
— Увы, как я и сказала, господин вам помочь не сможет.
— Если это имеет значение, я готов сделать пожертвование любого размера. И под «любого» я имею в виду действительно любое, даже если вы дадите фантазии полную волю.
— Улириш, — укоризненно склонила голову Людена, — кому как не вам знать, что в делах богов не помогут все богатства мира. Но сначала скажите, для чего вам это? Чего вы хотите добиться?
— Вскоре мне предстоит очень серьёзное испытание, и…
— Испытание? — перебила меня Людена.
— Нет, просто испытание, хотя Испытание меня ждёт тоже. И, боюсь, что это дряхлое тело может не выдержать. Участие в Искуплении Мирены едва не стоило мне жизни, а сейчас требуется провести нечто подобное на себе. Вся опасность исходит не от душевных недугов, а от разрушения мозга, которое при вычислениях подобного масштаба просто неизбежно. И я считал, что именно телесная часть входит в Право Мирувала.
— Это так, — согласилась Людена.
— Но? — спросил я.
— Но есть, разумеется, нюанс. Мне не надо рассказывать вам, Улириш, об особенностях силы богов. Именно за это божественные проявления так не любят маги, ведь они всегда подчиняются непривычным им закономерностям.
— Пусть я и сам считаю себя магом, но да, прекрасно понимаю о чём речь.
— Что является концепцией, антагонистичной силе Владычицы Снов? — задала неожиданный вопрос Людена.
— Кошмары. Сны, несущие боль и страх.
— Но, как вы и сказали, кошмары — ведь тоже сны, не так ли? Именно это является тем самым «нюансом», о котором я говорила.
— И что же является силой, противной вашему господину? — спросил я.
— Вред здоровью. И не спешите удивляться, я вам всё объясню. Воин, убивающий и увечащий врагов, может прийти к господину за исцелением. Человек, попавший в западню и отрубивший ради собственного спасения руку или ногу, будет принят богом без упрёков и гнева. Но вы… вы собираетесь причинить себе сознательный вред. Он, конечно не цель, а лишь сопутствующее явление, которое на первый взгляд может показаться случаем, аналогичным воину, вступающему в бой и получившему ранения. Но это лишь на первый взгляд. Сознательный ущерб ради получения той или иной выгоды моему господину противен. И поэтому он не опустит на вас свою длань.
— Понятно, — кивнул я.
Мне действительно было кристально понятно, вот только от этого легче не становилось.
