— Нет! — тихо и яростно шепнул я. — Ей пришлось пройти через подземный мир, познать муки, способные сломить и бывалого воина. Она ощутила касание неизбежности и утонула в отчаянии. Ты сама слышала, что она сказала Хартану! Мирена боится мужчин. То, что она до сих пор может разговаривать со мной, Ксандашем и Таной, не сжимаясь в клубок от страха — это чудо нашей госпожи. И если ты ей скажешь хоть слово, она действительно сможет согласиться, просто потому что считает, что осталась мне что-то должна, а значит обязана выплачивать этот долг.
— А это не так? — спросила Кенира, хитро прищурившись.
— Абсолютно не так! Если кто-то кому-то должен, так это я ей! Она приняла удар на себя! Она закрыла собой тебя, помогла тебе сбежать из той мерзкой дыры. Она не сломалась и не покончила с жизнью, что позволило нам вернуться и вытащить её оттуда. Более того, оказавшись рядом с дочкой, она сделала ту счастливой. А твоё счастье — самая главная вещь в моей жизни. Одна из двух самых главных. Да, я ревную. Твоя мама — прекрасна и соблазнительна, будит во мне, несмотря на возраст, самые неистовые желания. На моей родине её отношения с Незель вызвали бы резкое осуждение, да и ты сама знаешь, что и во мне самом многие годы воспитания никуда не делись.
— Когда с Незель была я, ты эти предрассудки очень быстро преодолел, — засмеялась Кенира.
— В наших религиозных текстах есть концепция «запретного плода». И, получив два таких плода в свою постель, я не удержался надкусить оба, несмотря на запреты. Ну так вот. Я ревную их обоих, я хочу их обоих. Но главное для меня — это ты, именно тебя я люблю, именно для тебя поёт моё сердце. А Мирене и Незель я хочу пожелать только одного, чтобы они стали счастливы!
— Я не хочу смотреть на закат, — сказала Кенира. — Есть занятие гораздо поинтересней.
— Тогда пойдём в дом? — спросил я, полностью поддерживая её идею.
— Зачем? — лукаво улыбнулась Кенира.
Она вытянула руку, и я увидел, как из её пальцев начинают вытекать потоки элир, быстро и незаметно образуя тонкую магическую структуру, сочетающую как маскировочный полог, закрывающий пространство в несколько футов, так и односторонний звукоизолирующий барьер. Я отстранённо оценил, насколько далеко Кенира продвинулась по пути магии, насколько хорошо у неё стали получаться даже настолько сложные и деликатные чары, и даже не сразу понял, что всё это значит.
Но когда в лучах восходящего солнца блеснуло её кольцо, и на песке материализовался королевский трон, похищенный нами в замке Раэ, места для недомолвок не осталось.
— Надеюсь, не спится только нам, — улыбнулась Кенира. — Если их увидят Ксандаш и Лексна, то займутся тем же, что и мы, а вот у бедного Таны или у Паталы может рухнуть весь мир.
— Их дома дальше, за мысом, — возразил я. — Ветер уносит звуки в другую сторону, да и не забывай про прибой. Нам повезло, что солнце ещё не встало, и мы подошли незамеченными так близко.
— Тогда ещё не встало, — усмехнулась Кенира. — А сейчас уже светло, будто днём и всё видно, словно ногти на пальцах!
Я бросил взгляд на целующуюся парочку и признал правоту слов жены. Видно было отлично, особенно моему имплантированному глазу. Я смотрел, как губы Незель проходят пусть от ключицы Мирены, опускаясь к груди, затянутой в кружевное бельё. Как руки возятся с застёжкой, а затем эти упругие полушария выпрыгивают, получив долгожданную свободу. Как Мирена столь же жадно стаскивает с Незель её тонкий халат, оставляя подругу совершенно обнажённой. Как она откидывается на ограждение террасы, принимая от Незель ласки.
Мои руки, действуя словно сами по себе, обхватили сзади Кениру, любующуюся этим зрелищем, ладони легли на её упругую грудь. Кенира издала слабый стон. Дальше я выдержать просто не мог. Я толкнул Кениру, и она завалилась вперёд, становясь коленями на мягкое сиденье трона и опираясь руками на спинку. Мне было некогда снимать собственные шорты, так что, повинуясь импульсу магии из моих пальцев, они упали на песок, разрезанные на несколько частей. И потом мы с Кенирой надругались над королевским сокровищем Сориниза и сделали эту нашу ночь по-настоящему брачной, не только наслаждаясь друг другом, но и наблюдая, как то же самое делают двое самых близких для нас людей. И когда наш с ней мир потонул в ослепительной вспышке, когда вскрик Мирены услышали, казалось, на другом конце военной базы, Незель повернула голову. И, несмотря на все чары маскировки, она встретилась со мной взглядом, сложила губы трубочкой и послала мне (именно мне, я знал это абсолютно точно) воздушный поцелуй.
