Одни из них просто лежат, другие дремлют. Но вокруг них я вижу мужчин и женщин из прошлого, одетых в деловые костюмы и красивые платья, а также других людей, облаченных в одежды, подобных которым я никогда не видела. Это явно люди из будущего. Только теперь они не разделены ни временем, ни пространством. Они держатся вместе, общаются, болтают, танцуют, смеются и кружатся по залу. Прошлое и будущее, сотканные вместе в едином прекрасном гобелене жизни.
Одна пара – мужчина из будущего и женщина из прошлого немного увлекаются и врезаются в стол, которого в настоящем здесь нет. Эмбер, которая лежит и спит на этом месте, вопит как резаная и вскакивает на ноги.
– Вы это слышали? – спрашивает она.
– Слышали что? – Моцарт начинает крутить головой.
– Это! Как люди смеются! Разве вы… – И тут до меня доходит, что она может чувствовать их. Не просто как едва ощутимое прикосновение к ее руке или как холодок, пробегающий по ее спине. В эту минуту она способна по-настоящему слышать и ощущать людей из прошлого и будущего, которые толпятся вокруг нее.
– Об этом не стоит беспокоиться, – успокаивающе говорит ей Реми, и я понимаю, что он тоже может видеть их. Что он всегда мог их видеть.
– О чудовищах… – начинает она.
– Я имею в виду не чудовищ, – отвечает Реми, глядя на меня с заговорщической улыбкой, – а будущее.
– И прошлое, – добавляю я.
– Какого черта? – восклицает она.
– В настоящее время здесь проходит вечеринка, и она становится немного буйной.
Эмбер кривится.
– Нам надо поскорее придумать, как привести в порядок этот чертов гобелен, потому что вся эта хрень здорово выбивает меня из колеи.
– Надо решать проблемы по мере их поступления, – говорит ей Луис. – И, на мой взгляд, сейчас более важной проблемой являются эти чудовища.
– Это потому, что ты не можешь слышать, как несколько человек обсуждают их любимую песню.
– Собственно говоря, я тоже это слышу, – отвечает он. – Просто я не обращаю на это внимание, как и на ужасную джазовую музыку в стиле свинг, и это длится уже час.
– Никакая это не музыка в стиле свинг, – замечает Иззи, повернувшись на бок. – Это рок-н-ролл пятидесятых годов.
Луис сердито смотрит на нее:
– Не знаю, какого рода рок-н-ролл ты слушаешь, подруга, но Элвиса тут определенно нет.
Мне их спор кажется особенно занятным, потому что сама я слышу пение «Битлз». И то сказать, какая еще музыка может звучать, когда ты целуешься с Джудом?
– Это и есть то, что произошло на балконе? – спрашивает Джуд, и видно, что он поражен. – Ты что, могла слышать все это?
– Нет, то есть да, но это звучало здесь всегда. Я смогла увидеть кое-что еще, и это навело меня на мысль о том, как мы можем привести гобелен в порядок, чтобы перенести в него чудовищ.
– В самом деле? – удивляется Реми. – И как же?
Внезапно на лицах всех отражается интерес, а не страх, пока они ожидают моего ответа.
– Мы должны расплести этот гобелен.
– Извини, что? – недоумевает Саймон. – Ты хочешь разобрать на нитки единственную вещь, которая способна остановить чудовищ?
– Да, хочу. Потому что это единственный способ привести этот гобелен в норму.
И сразу же всеобщего воодушевления как не бывало.
– Это довольно серьезный ход, – говорит Моцарт. – Если ты неправа, мы окажемся в полной жопе.
– Стоит заметить, что мы и так в полной жопе, – замечает Иззи. – На тот случай, если ты еще этого не заметила…
И она права. Так оно и есть. Окна непрерывно дребезжат от ветра, и каждые пару секунд в небе вспыхивает молния. Что означает одно – еще какое-то время, и здания начнут разрушаться. И чего мне не хочется еще больше, чем оказаться во власти стихий, так это очутиться в их власти вместе с кучей чудовищ из кошмаров.
– Если мы расплетем этот гобелен и не сможем сплести его обратно, я никогда не смогу снова направить в него ни один кошмар, – говорит Джуд. – Мне будет негде хранить их, и я не буду иметь никакого способа отправить их обратно в верхние слои атмосферы.
– Ты и теперь не можешь направить их в этот гобелен, поскольку он вышел из строя. – Я кладу ладонь на его предплечье и вижу, как кошмары на его теле начинают извиваться от этого прикосновения. – Но ведь этот гобелен создан из кошмаров, не так ли?
– Да, конечно.
– А ты же можешь контролировать кошмары, верно?
– Да…
– Тогда ты можешь распустить этот гобелен.
Он приходит в ужас.
– И что это даст?
– Если каждая нить представляет собой отдельный кошмар, то, если их распустить, ты сможешь все их разъединить и сплести вместе заново именно так, как ты захочешь.
Я вижу, в какое мгновение мой план начинает доходить до него, потому что он инстинктивно сдает назад.
– Я не могу этого сделать. Я никак не смогу контролировать столько кошмаров одновременно. Что, если я упущу один из них?
– А если нет? – парирую я.
– Ты это серьезно? – задает вопрос он. – После всего что произошло?
– На этот раз ты будешь не один, Джуд. – Я подхожу к нему и обвиваю рукой его талию. – Мы все будем рядом с тобой, чтобы гарантировать, что ни один из этих кошмаров никуда не ускользнет.
– Ну и как, по-твоему, мы сможем это сделать? – спрашивает Луис.
Я пожимаю плечами.
