Приятный кошмар полностью

– Потому что, – повторяю я, затаив дыхание и чувствуя, как мое сердце бешено бьется в груди, пока я жду, когда он снова обретет дар речи.

– Потому что я тебе не пара. – Он судорожно сглатывает. – Если бы мы с тобой были вместе, я бы стал твоим худшим кошмаром.

При этих словах ветер начинает выть так, что листья деревьев над нашими голосами шелестят еще громче, а двери погреба дребезжат.

Но я этого почти не замечаю.

Я все смотрю, смотрю на Джуда, и я слишком поглощена тем, что пытаюсь осмыслить его слова, чтобы обращать внимание на такое банальное явление, как шторм – даже такой мощный и неистовый, как этот.

Он смущенно ерзает под моим взглядом.

– Клементина…

– Я не понимаю.

– Я знаю, но…

– Я. Не. Понимаю.

– Я не могу это тебе объяснить. – Он сжимает мою руку выше локтя. – Ты должна поверить мне…

– Поверить тебе! – Я смеюсь, вырвав свою руку из его хватки. Каким бы мягким ни было пожатие его пальцев, я не хочу, чтобы он касался меня сейчас, когда смятение и ярость бушуют во мне, только и ожидая повода, чтобы вырваться наружу. – Не говори со мной туманными загадками, если ты хочешь, чтобы я поверила тебе. И не выражайся так нелогично.

Я заставляю себя не повышать голос, раз уж теперь мне нет нужды перекрикивать гром. Но это нелегко, когда я так растеряна, так рассержена, так уязвлена. Я не знаю, каких слов я ожидала от него, когда он наконец дал мне ответ, но это определенно не «Я стал бы твоим худшим кошмаром».

Между тем на лице Джуда читается только разочарование. Он делает один шаг прочь от меня и опускает руку. Я вижу это по его глазам – вижу, как, сделав этот физический шаг, он одновременно делает огромный мысленный шаг назад.

Мое сердце начинает неистово бухать, полное протеста и паники, но я унимаю его. Прежняя Клементина попыталась бы сломать эту его эмоциональную стену, обрушить ее кирпич за кирпичом. Потому что испугалась бы, что потеряет его навсегда, потеряет, отдав его собственной внутренней тьме.

И она не просто попыталась бы сделать это сейчас, она уже пыталась сделать это, опять и опять, до тех пор, пока эта стена только не укрепилась, став чем-то постоянным.

Ну нет, я ни за что не стану делать этого опять, как бы сексуально он ни выглядел с этими капельками воды, стекающими по его мускулистой рельефной груди, и этими завитками татуировок на его теплой коже.

А он действительно выглядит сексуальною. Очень, очень сексуально. Но сейчас мне на это плевать. И я не позволю себе обращать на это внимание. Только не после того, как он признался, что разрушил весь мой мир, потому что, по его мнению, если мы сойдемся, у нас ничего не получится, хотя он даже не дал нашим отношениям ни единого шанса. И почему-то от этого все становится еще хуже, намного, намного хуже, чем было до сих пор.

– Что заставляет тебя думать, что у нас ничего не получится? – Я поймала кураж, и теперь меня уже не остановить. – Ты что, прочел это в журнале? Или тебе это сказала какая-то ведьма, сидящая верхом на саламандре? Или ты просто это придумал?

Полные губы Джуда плотно сжимаются, став тоньше. Это старый хорошо знакомый мне признак того, что он начинает раздражаться, но мне плевать. Я рада, что он раздражен. Если он поднимет градус этого своего чувства на два миллиона процентов, то, быть может, сравняется со мной. Потому мои собственные эмоции переросли рамки простого раздражения еще примерно пять вопросов назад и в ближайшее время к ним не вернутся.

– «Я бы стал твоим худшим кошмаром», передразниваю его я. – Немного прямолинейно для онира, тебе так не кажется? И между прочим, к тому же лишенного своих магических способностей…

Он перебивает меня.

– Я не лишен ма…

Ну уж нет, я больше не стану этого терпеть.

– Ты думаешь, это должно меня отпугнуть, как будто я какая-нибудь кисейная барышня? Большой, страшный Джуд Эбернети-Ли – это мой худший кошмар, – язвлю я. – Если ты не хотел встречаться со мной, ты просто должен был мне об этом сказать! Вот и все, что тебе надо было…

– Хватит, Клементина! – голос Джуда заполняет собой все пространство вокруг нас. Он не кричит, но это ему и не нужно. Голос у него низкий, звучный и достаточно повелительный, чтобы завладеть даже моим вниманием, – но не заставить меня уступить.

– Хватит? – парирую я. – Да я еще только начала разогреваться. Собственно говоря…

На сей раз, взяв меня за руку выше локтя, он не дает мне возможности вырваться, а вместо этого просто с силой притягивает меня к своей груди.

У меня есть одна секунда, чтобы осознать, что мое тело прижато к его телу, одна секунда, чтобы в моем сознании возникли такие слова, как горячее, твердое, сильное, а затем его ладони ложатся на мои щеки и его губы впиваются в мои.

Прошло три долгих года с тех пор, когда я почувствовала, как губы Джуда коснулись моих, но я помню это так ясно, будто это происходило час назад.

Осторожное прикосновение его губ к моим.

Его волосы, легко щекочущие мою щеку.

Тепло его объятий, пока он нежно притягивал меня к себе.