Сквозь чернеющую дымку бессознательного я мог различить лишь удаляющиеся силуэты: Германа Бодрийяра скручивали его потенциальные подельники Вуйчичи, сейчас натравленные на него отцом за очередную оплошность.
– Боузи, ты нас слышишь?
Нераспознаваемый голос пробивался ко мне через многотонную водную толщею. Открыть глаза было практически невозможно – мои веки наливались свинцом и заставляли меня спать дальше. Спать, спать, спать…
– Боузи, будь умницей, открой свои глаза.
Я не мог, даже если очень хотел бы! Я попробовал пошевелить руками, но к нижней части моих запястий усиленно прижималось что-то ледяное. Мне было неприятно. Пусть оно уйдет!
– Боузи, тебе все равно придется посмотреть сюда.
Это был доктор Константин! Лишь услышав его, я подчинился. Но, стоило мне предпринять попытку восстановить пространство перед собой, я почувствовал давление на висках.
Наушники?
– Миллер, реакция восстановлена. Подключай.
Прежде чем я смог идентифицировать черно-белую картинку перед своими глазами, напоминающую бесконечную, глубокую спираль, все мое тело – начиная с головы и заканчивая ступнями – зажали в адские тиски, а затем отпустили.
Я заорал.
Лишь когда мой тощий остов почти подкинуло на месте, я понял – по мне пускали электрический ток.
– Бланшард, ты сказал, что анестезии достаточно!
– Для его возраста дозировка была более чем, Уокер.
– А ты не видишь, что у него недовес?! Давай еще. Не хватало только, чтобы он умер от травматического шока.
Когда по левую руку от меня появилось знакомое лицо, я осознал, что за ледышки смог нащупать. Мои руки были привязаны ремнями к алюминиевым подлокотникам кресла.
– Давай, куколка, – не своей интонацией пел мне доктор Константин. – Переверни-ка ручку.
Конечности мне не подчинялись.
На мгновение палач ослабил ремень и перевернул мою руку самостоятельно. Пока он вводил обезболивающее в уже установленный заранее катетер, я почувствовал, что снова теряю сознание.
– Нет-нет-нет, мастер Дуглас, спать нельзя, – убеждал меня еще один доктор Константин, но теперь откуда-то справа.
Он что, сам себя клонировал? Почему здесь было два Грэма?
Утомленное ужасом тело отказывалось слушаться чужих команд, и мужчине пришлось похлопать меня по щекам.
– Не спим! – уже практически кричал на меня один из клонов моего бывшего психотерапевта. – Внимательно смотрим мультик.
Издав тихий стон, я вновь распахнул глаза и уставился в экран. Все та же чертова петля. Но только теперь она расползалась и расползалась…
Я не мог отследить, как скоро, но мое тело вновь тряхнуло. Теперь боль казалась мне очень слабой, далекой, такой, которая не сможет причинить мне вреда.
– Расскажи мне, что ты видишь, Боузи.
Последний раз доктор говорил мне это во время аутогенных тренировок, проводимых во благо работающей на мне схемной терапии.
Его лицо вновь всплыло перед моими глазами. Он был в очках и своем светлом, песочном костюме. И когда мы успели оказаться в его кабинете?
– Константин… – из последних сил тихо прошептал я.
Вдруг, услышав, как мне плохо и больно, он одумается? Ведь когда-то он говорил, что на него сработал контрперенос… Может быть, он помнит, как это ощущается…
Сзади ругались. Надо же, доктор Константин спорил сам с собой!
А говорят, у меня проблемы.
– Я говорил тебе, что Грэм должен проводить сеанс, Робби!
– Сейчас бы я ждал его. Он уже упустил этого приоритетного однажды. Что, нужно повторить?
– У него есть стойкая ассоциация с процедурой регрессивного гипноза. Пацан будет видеть не то, что нам нужно, а только Грэма, и все.
– Константин не говорил, что использовал гипноз.
– Ну, давай гадать, чего еще он тебе не говорил.
Странно, что он так ловко присваивал всем своим версиям чужие имена. Он что, пытался меня обмануть? Думал, что так я его не узнаю? Ну и фарс…
Тем временем в перепалку вмешался еще один голос доктор Грэма.
– Вы долго будете собачиться?! Давайте пустим еще пару раз, и дело с концом.
– Да он обделается, Миллер!
– Ну и пусть. Или давайте введем препарат, и все. Чего тянуть?
– Рано! Помните его анамнез? Будь все так просто, я бы уже вколол.
– С девчонкой на подготовках проблем не было.
– Девчонку не обрабатывал оживший Эллиот Дин. Обстоятельства разные.
– Так я пускаю или нет?!
– Ой, Миллер, пускай, черт с тобой! Но только раз.
Я невольно дернулся на кресле вновь и провалился в безграничную тьму.
* * *
