– Но, он… как настоящий… – залепетал Самсон, который все это время оставался на месте. Лишь слегка позеленел.
– И чего? Ты боишься мертвых птиц, Самсон? – Ив поднесла череп прямо к носу мальчишки. – Боишься?!
Пухляш зажмурился и отодвинулся назад.
– Что, забыли, как сестра Александра говорила? «Нечего бояться мертвых, дети мои, бойтесь живых!» – Иви положила артефакт на место и вновь довольно скрестила руки. – Совсем уже как зайчики. Молодец, Зи-зи, отличная штука!
Боузи потупил взгляд, но все же кивнул.
– Дети!
Тайное собрание охотников за сокровищами было прервано строгим окликом сестры Александры. Она появилась из ниоткуда, в сопровождении сияющего от непонятного восторга господина Камерона. Он был мужчиной лет сорока, имел блестящую, словно отполированную лысину и был одет весьма старомодно – под стать интерьеру его дома. Тронутую полнотой фигуру скрывали брюки и сюртук мышиного оттенка, с еле просматриваемыми белыми полосками. В руках у Камерона была стопка из серых вещиц – то ли платьиц, то ли костюмчиков – с кремовыми воротничками.
Стоило послушнице обратиться к своим воспитанникам, малыши поднялись и выпрямились по струнке. От установленного уровня дисциплины отставал лишь новенький: не понимая всей важности соблюдения правил, он выполнял поручения не торопясь, без особой охоты.
– Дети, – повторилась Александра. В отличие от хозяина дома, женщина не выражала никаких эмоций и держалась весьма холодно. – Мы с господином Камероном, храни Господь его щедрость, принесли для вас приветственные дары. Поспешите переодеться и, со всем подобающим уважением, поблагодарите нашего благодетеля.
Иви, продолжающая отстаивать свой статус самой сознательной и ответственной из всех, поспешила подойти к мужчине и забрать у него кипу с униформой. Девочка внимательно посмотрела на рубашку, что лежала сверху стопки, и широко улыбнулась:
– Тут твое имя, Самсон! Тут везде наши имена!
– Абсолютно верно, куколка, – наконец заговорил Камерон. – Такой вот подарок я решил вам сделать.
Дети поспешили разобрать свои новые одеяния. Мальчикам предназначались рубашки и шорты, а девочкам – длинные, свободные платья. На грудной части, справа, прямо под воротничком, было вышито имя каждого воспитанника. Безымянным оставался лишь один комплект. Он предназначался новенькому.
– Прости, малыш, – поджал губы хозяин дома. – Узнал о твоем приезде лишь сегодня.
