Я промолчал. Пробелы в воспоминаниях не позволяли мне смириться с тем, что я уже смог восстановить в своей голове. Отказывались выдавать неосознанный ужас за реальную картину произошедшего.
– Боузи.
Дядя положил мне руки на плечи.
За время моего краткого «отсутствия» в текущей временной линии он успел встать за моей спиной.
– Спасибо, что рассказал. Пока что я услышал достаточно для того, чтобы помочь тебе найти связку между тем и другим.
Я попытался оглянуться на Оуэна, но тот настойчивым движением рук заставил меня откинуться на стуле.
– Пожалуйста, перестань думать об этом. Даже если проблема с Иви чуть глубже того, что мы видим, сегодня от тебя требуется лишь провести прием по намеченному плану. И больше ничего. Ты сможешь мне довериться?
– Да.
– Хорошо.
Сказав это, Джереми ушел в свою спальню и, как я уже мог распознать по звуку, принялся собираться.
* * *
– Боузи, как прошли ваши последние пару месяцев?
– А ваши?
Константин рассмеялся.
Стерильно-светлая атмосфера кабинета специалиста не успела преобразиться. Боль продолжала оставаться в этих стенах, но не распространялась по их идеальному покрытию чернильными пятнами, нет. Она будто выветривалась во время санитарных дней, обозначенных в графике работы частного пространства, предоставляемого под аренду.
– Полагаю, я должен извиниться.
Доктор мягко улыбался, наблюдая за каждым движением своего блудного пациента. Я чувствовал себя мухой, которая предпочла прилипнуть к паутине добровольно. Препакостные чувства по отношению к сложившейся имитации приема были ожидаемы.
– За что? – криво растянул губы я.
– Ну, – Константин снял очки и положил на тумбочку возле себя. – Можно утверждать, что я нарушил врачебную этику, и неоднократно. Кроме того, будучи вашим другом какое-то время, я не вмешался в критическую ситуацию, которая и вернула вас ко мне.
– Дружба стерпит все, – я постарался произнести эти слова без сарказма.
– Наша – не стерпела.
Между нами повисла пауза.
– Что ж, Боузи, – возобновил диалог доктор и сделал особенный акцент на следующих словах: – Я приношу вам свои искренние извинения.
– Я… их принимаю, – тихо отозвался я.
– Более того… – продолжал будто бы задабривать меня Константин. – После того, что произошло между мной и вашим другом, я многое переосмыслил. И даже прошел профессиональную переподготовку.
– Гм.
– Сейчас я работаю в рамках совершенно другой системы, не считая схемную терапию актуальной. И, если вы позволите, с самого начала нашего с вами взаимодействия я бы хотел очертить некоторые рамки.
– Что? – непонимающе отозвался я.
– Я больше не ваш психотерапевт.
Где-то я это уже слышал.
– Я более не возьму на себя ответственность по назначению лекарств, но и не перейду границу делового общения. Я предлагаю вам собственное общество в роли психолога. То есть ваше лечение будет проходить только лишь с помощью терапии.
Если бы этот змей выписал мне рецепт, я бы все равно его выкинул прямо за дверью. Поэтому его новая позиция никакой погоды для текущей ситуации не создавала абсолютно. Однако я был достаточно смышлен для того, чтобы понять, что Константин к чему-то ведет. Намеренно вырезает из своего перечня услуг те точки взаимодействия между нами, что однажды меня от него отвадили.
– Решение за вами, Боузи. Подойдет ли вам такой формат нашего общения?
Сможете ли вы принять меня вновь, как специалиста?
Я поднял на него глаза и был готов поклясться, что увидел за тонкой оправой прямоугольных очков жалобный взгляд.
И окончательно убедился в том, что Константин ждал меня. Он знал, что я вернусь.
Для того чтобы не выпалить единственный интересующий меня вопрос, требовалось проявлять недюжинное терпение.
– Вы… можете не извиняться. Потому как все, что мы обсуждали с вами последние три года, несмотря на то что я познакомился с Джереми Оуэном, меня более не беспокоит.
– Хм? – доктор начал что-то писать на своем планшете. – И что же тогда теперь вызывает у вас трудности?
– Я думал над тем, что вы говорили о моей погоне за призраками. О неверном фокусе.
Константин склонил голову набок.
– В течение нашей с вами трехлетней терапии мы обсуждали лишь мое текущее состояние и, так как я на этом настаивал, полностью миновали тему моего детства. Я ссылался на то, что теперь я – другой человек.
– Значит, сейчас вы считаете иначе?
– Безусловно. Я готов признать, что то, что произошло в моем детстве, сформировало мое нынешнее состояние. И я убежден, что ответ на вопрос о том, почему навязчивые идеи из прошлого преследуют именно меня, таится именно там.
– Там?
– В приюте.
В этот раз, доктор не просто слегка коснулся стилусом поверхности планшета. Он ударил кончиком электронной ручки по стеклу.
– А что, разве Иви вам не рассказывала? – моя очередь «ходить» настала быстрее, чем того можно было ожидать.
– Нет, – натянуто улыбнулся мне специалист.
– Очень странно… – я делано беспечно пожал плечами.
