– У меня есть особое место, – вдруг тихо начал новенький. – В голове. А у вас такие есть?
Боузи поглаживал ладонью ледяную поверхность деревянного пола. С тех пор как эти проклятые сутки благословил рассвет, он решился заговорить первым. Возможно, эпизод с появлением его ангела-хранителя в критический для всех момент теперь вдохновлял мальчика. Вера, вне зависимости от того, что лежало в ее основе, придавала сил.
– Что такое «особое место»? – шепотом, устало и почти лениво произнесла Тина.
– Ну, вроде как комната… – Боузи потупил взгляд. Он еще никогда не инициировал какие-либо разговоры сам, и такая задумка давалась ему тяжело. – Или целый дом. Ну, знаете… Что-то, что вы представляете, когда говорите «хочу домой»?
– У нас нет никакого дома, кроме этого, – грубовато отозвался Тиг, отвечая и за себя, и за сестру-близняшку сразу. – Так что и представлять нечего. Судя по всему, мы отсюда никуда не денемся. Вся история с послушаниями – вранье!
– А я поняла, – Ада казалась еще меньше и хрупче обычного этим утром. Должно быть, переживания о Самсоне лишали малышку последних сил. – Поняла, о чем ты, Боузи. Когда я думаю об этом, то представляю большое-большое поле. И маленький деревянный домик.
– А у меня – детская комната. – Новенький вдруг улыбнулся, наконец, почувствовав эмоциональный отклик на свои слова. – В ней ничего особенного, просто… Я точно знаю, что она моя.
– Иви, а у тебя? – с интересом позвала негласную предводительницу Ада. – Иви, ты не спишь?
Белые вихрастые волосы Ив полностью скрывали ее лицо. Девочка, как и все, сидела на полу, плотно подобрав к себе колени. Но, свернувшись в клубочек пару часов назад, когда солнце взошло, она предпочитала оставаться в этой позе и не издавать ни звука. В левой руке она сжимала трубку, что дети подобрали на месте появления «призрака».
– Возможно, прямо сейчас она там, в своем особом месте… – негромко резюмировал Боузи.
Карманный колокольчик сестры Александры оповестил о том, что наступило время подъема. Шаги настоятельницы раздавались откуда-то издалека – она обходила этаж и следовала прямо к детям в спальню.
Опасаясь наказания, все пятеро мигом шмыгнули на кровати, закрыв озябшие конечности одеялами. Лишь Иви не шевельнулась, продолжая сидеть на полу, уткнувшись носом в свои худые коленки.
Оказавшись на пороге, послушница традиционно произнесла:
– Молитвами святых отцов наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!
– Аминь! – хором отозвались дети.
