За весь сегодняшний день он умудрился вымотаться так, что еле уложил Халена и дошел до этой комнаты. С самого утра пришлось бежать в лес за очередной травой для мастера Сэйра: у одного из омег начались преждевременные роды, которых никто не ожидал так рано. По этой же причине Эйлону пришлось остаться у лекаря, во всем помогая пожилому бете. К себе домой он попал лишь к обеду, усталый и в забрызганной кровью рубахе, которая требовала немедленной стирки, рискуя быть навсегда испорченной.
Пообедав на скорую руку, омега взял с собой еще немного стирки и отправился к реке, прихватив с собой сына. Вместо того, чтобы помогать своему папе, Хален резвился в воде, пока Эйлон, закатав штанины до колен, полоскал грязное белье.
Погода в начале осени портилась с завидной стремительностью, и солнце, только что ласково светившее с неба, закрыли тучи. Омега второпях собрался и вместе с сыном быстрым шагом отправился к дому. Тяжелое мокрое белье хотелось бросить с первых минут ходьбы, но далекие раскаты грома не позволяли им остановиться.
Белье пришлось вешать в доме, иначе бы его пришлось заново стирать после дождя. Уже на землю упали первые капли: Эйлон выбежал на улицу закрывать от тугих струй недавно высаженные тоненькие проростки. Зайдя домой и стянув с себя мокрую рубаху, он на мгновение расслабился, но тут же чихнул два раза подряд. Это его совершенно не устраивало, и омега побрел на кухню заваривать горячий чай с мелиссой, а также готовить ужин.
Хален долго не хотел ложиться, просясь к мастеру Сэйру в гости. Но Эйлон был непреклонен, прекрасно понимая, что старый врачеватель вымотался не меньше него и что он сам не выдержит этого похода, заснув у пожилого беты. А у того и своих забот хватает.
Пообещав малышу обязательно сходить к лекарю завтра, омега наконец-то смог покинуть их комнату и пробраться сюда.
Прошла уже целая неделя с тех пор, как Реин ушел вместе со своим отрядом. Каждый день Эйлон позволял себе такую слабость: спать там, где все еще витал терпкий запах альфы. Это создавало иллюзию присутствия, и казалось, что вот-вот дверь распахнется под натиском сильных рук.
Судя по тому, что говорил Реин перед уходом, вернется он самое большее через неделю. Ему нужно пару дней, чтобы поговорить обо всем с братом, а после отправится сюда, потратив на путь трое суток. Эйлон точно не знал, что они будут делать дальше, но прекрасно понимал: оставаться здесь альфа не намерен. В столице его дом, семья, свое дело, а омегу здесь практически ничего не держит.
Эйлон и не предполагал, кем окажется брат его избранника.
Почему-то ему казалось, что братья могут быть заняты торговлей – это бы объясняло добротность рубах Реина и его задержку в городе. Омега знал, что родители погибли, а старший брат все делает сам, и больше ничего: альфа не любил говорить на эту тему.
Устало опустив голову на подушку, Эйлон прикрыл глаза. Всего пять, максимум семь дней, и все будет хорошо. Реин обязательно вернется, он ведь обещал.
***
Вновь тишина, темнота и некоторая таинственность встретила омегу, проскользнувшего внутрь комнаты. Луна в окне постепенно убывала, да и небо в последнее время все чаще закрывали бескрайние тучи. Почти не пахло Реином, а надежды на его возвращение оставалось все меньше.
Всю неделю Эйлон нет-нет, да поглядывал в окно, надеясь увидеть там знакомую фигуру. На пятый день, в тот самый, когда альфа должен был вернуться, он провел у окна большую часть времени, перебирая травы, но на склоне лишь один раз мелькнул силуэт человека, идущего из села.
Сомнение, погребенное в глубине души, начало нарастать, подкрадываясь к сердцу и оплетая его своими цепкими путами. Омега пообещал себе, что если Реин не вернется к концу недели, то и ждать его не стоит. Это показалось ему настолько простым, что теперь, лежа на кровати, он понимал свою совершенную неготовность. Эйлон дал себе один единственный шанс на счастье и сейчас не хотел признаваться себе, что вновь ошибся.
Запустив руку под подушку, омега достал рубаху, которую так и не успел отдать. Заштопанная, она должна была быть тщательно выстирана, но Эйлон случайно позабыл про нее, оставив у себя в комнате среди своих вещей. Теперь же он держался за нее, как за спасительную соломинку.
Эта рубаха до сих пор хранила сложный запах бергамота и едва уловимой мяты. Одновременно свежий и тяжелый, он разительно отличался от цветочного аромата омеги, которым уже пропахла эта вещь.
Бездумно уставившись в окно, Эйлон пролежал так около часа, а потом, поднявшись, впервые за эти две недели отправился спать в свою комнату. Единственное, о чем он молился перед сном, – чтобы с Реином ничего не случилось в пути…
***
Когда в дверь громко постучали, омега хозяйничал на кухне, готовя незатейливый ужин. Настроения практически не было, но он не мог позволить себе опустить руки и погрузиться с головой в апатию. Подпрыгнув на месте от неожиданности, он кинулся ко входу, чувствуя, что сердце стучит раза в два быстрее.
Наконец-то он приехал. За ним. Наконец-то…
