— Ты знаешь, Глеб, — вполголоса проговорила Люся. — Вчера вечером, за ужином, мне показалось, что Елизавета Капитоновна вела себя так, будто сбросила с плеч тяжелое бремя.
Глеб посмотрел в сторону вышедших их проводить хозяев гостевого дома:
— У меня было точно такое же ощущение. Я думаю, ее тяготило преступление, в которое ее вовлек муж. Моя интуиция полицейского подсказывает, что она была против этого дерзкого спектакля с кражей.
— Я была рядом с ней, когда вы уходили спасать Петра, и видела, что она находилась в сильном стрессе. Тогда я списала его на переживание по поводу кражи, а теперь мне понятно, что ее терзал страх разоблачения.
Павел Иванович последним выходил из ворот с перекинутым через плечо этюдником и походной сумкой в руке. Иван Федорович, уже сидевший в машине вместе с Инессой Львовной, вышел навстречу художнику:
— Давай, Павел, помогу, — приблизившись к Павлу Ивановичу, он спросил. — Слушай, а эта Инесса… не замужем?
Получив утвердительный ответ, он удовлетворенно кивнул.
— Ты посмотри, Петька, — обратилась Клавдия к вышедшему на крыльцо магазина мужу. — Вот что в этой городской мужики не видели? Глаза — льдины, лицо — таблетка таблеткой, а ведь поди ж ты!.. Муська! Зараза! Стой! Куда пошла?!
Клавдия выбежала на дорогу вслед за большой белой коровой с единственным коричневым пятном на лбу, которая неожиданно вышла на дорогу и, флегматично пережевывая траву, встала перед машиной, в которой разместились Иван Федорович, Павел Иванович и Инесса Львовна.
— Здрасьте! — прокричала Клавдия стоящим у ворот Леопольду Фомичу и Елизавете Капитоновне и, подняв с земли ветку, начала отгонять корову в сторону с дороги.
— Хорошо, что все закончилось… благополучно, — Елизавета Капитоновна с легкой грустью в глазах смотрела вслед отъезжающим машинам.
Леопольд Фомич обнял жену:
— «На что решились мы в минуту страсти, со страстью и умрет… Судьба и воля в нас всегда с собою в ссоре, все замыслы уничтожает жребий; мы думаем, а исполняет он…»
