— Они уже практически готовы, — заверяла Менкара миловидная женщина, служившая в представительстве ману-фактуры. — Давайте, чтобы время даром не терять, сейчас мы отстыкуем сосиску, вечером мы отгрузим поленья, а к утру вам подвезут и загрузят котлы. Вы же все равно будете стоять ночь у нашего причала?
— Милостивая сударыня, — сказал Менкар с истинно имперской галантностью. — Свою сосиску вы можете получить хоть сейчас, однако поленницы вы получите, только когда я увижу котлы на палубе плота. И трубки тоже, — добавил он на всякий случай.
— Чудно как говорите, — сказала женщина. — Это в Искосе сейчас так разговаривают?
— Я с Плато, сударыня, — кротко отозвался Менкар, ожидая реакции.
Женщина посмотрела на него чуть ли не с жалостью:
— Это какой же изверг вас послал сюда груз получать?
— Шкипер Офиухос из Геминорума, — отрапортовал Менкар.
— И точно, изверг, — кивнула женщина. — В Геминоруме разве приличные люди могут жить?.. Ваше счастье, что вы ко мне попали, — сказала она Менкару. — Ладно уж, пользуйтесь моей добротой. Будут вам котлы. Завтра после обеда. Но нефть мы все-таки заберем сейчас.
Канис, которому Менкар доложил о результатах переговоров со стеклодувами, был настроен не столь оптимистично:
— Сказали — завтра, значит, дня через три получим, не раньше. Надо будет ночью караулить: подплывут тихонько, сгрузят поленницы прямо в воду — поди потом докажи, что это мы их привезли.
— А накладные? — удивился Менкар.
— А ты докажи, что это с твоего плота, — резонно парировал Канис. — Мимо проплывали.
Поленья — чурбаки прессованных водорослей, пропитанные специальным мазутом и применяемые в качестве высокотемпературного топлива, пользовались на Отмелях и Стене повышенным спросом; в честном — в общем-то — Таласе не считалось зазорным стащить одно-другое полешко с проплывающего плота.
Однако сударыня с мануфактуры оказалась верной слову: назавтра во втором часу пополудни к нефтяному причалу подошел карбас, с которого шустрые молодые ребята быстро перегрузили два громоздких ящика, ящик поменьше и проложенные тонкой непропитанной слоенкой листы стекла и плетеный «короб средн.» с заказанной посудой. Менкар педантично проверил все доставленное согласно накладной, а Канис на всякий случай даже заглянул в ящики, уточняя содержимое, и только после этого они разрешили стекольщикам, нахально и беззлобно издевавшимся над педантичностью плотоводцев, забрать поленницы. Канис еще договорился с ними, чтобы ему отбуксировали плот от причала в канал; услуга была невелика, и те не стали отказываться.
Впрочем, не успели Канис и Менкар отшвартоваться, как на причал прибежал комендант и, запыхавшись, принялся уговаривать их прихватить попутно полтонны груза до Эквулей.
— Можно, — благосклонно сказал Канис.
— А перегрузить поможете? — чуть не заискивающе попросил комендант.
— Что-что? — поднял бровь Канис.
— Да эти чертовы торгаши из Эквулей вечно сэкономить норовят, — досадливо принялся оправдываться комендант. — Прислали, понимаешь, девочку за грузом и надеются, что добрые люди не оставят без помощи…
— А девочка-то хоть хорошенькая? — мигом подобрел Канис. Видно, надеясь именно на таких, как он, эквулейцы и избрали подобную тактику.
— Да ну, — ответил комендант. — Соплячка совсем. Прямо жалко ее, бедняжку, даже.
— Ладно, — милостиво согласился Канис, довольный уже тем, что у Стеклянного карьера не пришлось торчать неделю. — Давайте быстренько перекидаем груз, а то с карбаса торопят.
Втроем они быстро перегрузили с причала эту самую полутонну груза. А когда Менкар разогнулся, поставив последний ящик, увидел перед собой то самое лицо, которое разыскивал по Отмелям все это время.
«Ваше высочество!», чуть было не сорвалось с моментально пересохших губ, но, на счастье, слова застряли у него в горле. Он сглотнул слюну и глупо вымолвил:
— А-э-а-а…
— Менкар? — Эйли была поражена не меньше его, а может быть, даже больше. Ведь она-то и вовсе не ожидала встретить юнкера-краевика. Тем более здесь.
— Знакомая? — ревниво встрял Канис. Девушка повернула к нему немного растерянное лицо и сказала, используя последние остатки самообладания:
— Да. Здравствуйте, меня зовут Эйли из Эквулей.
Менкар крякнул и не для чего передвинул ящик.
Канис хмыкнул и безразлично отвернулся. Мнение коменданта о соплячке оказалось вполне соответствующим тому, что он видел перед собой, и потому потерял к ней всяческий интерес — он лично предпочитал девушек несколько более зрелых, ярких и цветущих.
Когда он достаточно отошел, Эйли подняла глаза на Менкара.
— Ты теперь все расскажешь князю?
Плот медленно шел по течению; Канис торчал в шалаше — то ли спать пошел, то ли просто не хотел мешать старым знакомым, и Менкар мог без помех говорить с княжной. Они устроились на,ящиках на корме, чтобы Менкар мог держать плот в фарватере.
— Я не говорил князю, что ты в Таласе, — сказал он, — хотя знаю это уже больше года.
— Ты не мог этого знать, — возразила Эйли.
— А если мог? — Менкар хитро усмехнулся. — Мне рассказал двоюродный дядька, по большому секрету. Это он помогал тебе спускаться.
