— Там будут комары? — Перспектива провести несколько часов в обществе князя Шератана Сабика была чрезвычайно заманчивой, но если при этом лицо распухнет от комариных укусов…
— Если я приглашаю дам на рыбную ловлю, я должен заботиться о их удобствах, — твердо пообещал князь.
Эйли прыснула. Никто ведь не видел, как перед началом разговора Сабик озорно подмигнул ей.
Потом они поговорили об охоте. Князь рассказал об охоте на быков с собаками-грифонами; Адхафера рассказала, как охотятся на дроф в южных степях. Гомейза промолчала; она злилась на выскочку Адхаферу, но по ней это было почти не заметно. Князь же был одинаково ровно учтив со всеми дамами и даже с Минтакой, подошедшей к столу узнать, нет ли каких пожеланий, говорил любезно; он попытался вовлечь в разговор Гомейзу, но тогда начинала злиться Адхафера и даже пребольно щипала бедняжку под столом.
Когда Эйли спросила, чем князь занят сегодня, Шаула глянула на нее предостерегающе: по ее мнению, такой вопрос был почти гранью приличий. Князь, однако, спокойно ответил, что сегодня он собирается съездить в музей Императорской Академии.
— Можно мне поехать с тобой?
Шаула, пользуясь тем, что князь не смотрел в ее сторону, сделала большие глаза и протестующе закачала головой.
— А тебе будет интересно? — удивился князь. Эйли, вздохнув, извинилась:
— Я не должна была набиваться…
— Да нет, нет! — запротестовал князь. — Я совсем не против!
— Ну что же, — заулыбалась Эйли. — А если действительно заскучаю, ведь тогда ты отошлешь меня домой, верно?
— Непременно! — с готовностью согласился князь.
Адхафера очень надеялась, что князь тоже возьмет ее с собой. Никакие музеи ее, конечно же, не интересовали, но ей очень хотелось поехать. Еще бы! Проехаться по городу в карете князя! Тогда-то уж с ней начнут заговаривать все те, кто сейчас и глянуть-то на нее считает зазорным, потому что она для них, видите ли, слишком незначительная особа… И место бы надо занять у самого окна…
Однако дама Шаула не могла допустить, чтобы князю надоедали сразу две неразумные девчонки: она сама поехала с Эйли в качестве дуэньи, чем и отравила ей жизнь постоянными еле слышными замечаниями.
Целью князя была библиотека музея. Его ожидал ученый секретарь Академии; он проводил гостей в большой кабинет, предложил вино князю и чай дамам.
Князь положил себе на колени толстую книгу и медленно ее перелистывал; Шаула села в кресло прочно, как пустила корни, достала из сумки вышивание и принялась за дело, цепко присматривая при этом за поведением Эйли. А та пила чай и осматривалась по сторонам.
Князь был прав — интересного здесь было мало. Разве что огромная карта, висящая напротив окна. Эйли отставила чашку и направилась рассмотреть карту поближе. Прежде всего ее заинтересовал Талас, но район Таласа был обозначен весьма схематически, так можно было разглядеть его с Края Земли; вот очертания самого Края были переданы точно, да и Империя была показана куда детальнее. С другими странами дело обстояло не лучше, хотя, например, берега Билайи и Западного океана казались более обследованными.
Князь отложил книгу и подошел к Эйли.
— Наша страна огромна, не правда ли?
Эйли не понравилось это «наша», но обижать Сабика она не хотела, поэтому вежливо согласилась.
— Мы планируем экспедицию на юг, — продолжал князь. — Вот сюда. — Его рука показала на белое пятно Ар-и-Дифа. — Должна же где-то Жуткая Пустыня иметь предел! — Сабик задумчиво глядел на карту. Жуткая Пустыня представлялась ему огромным белым пятном: безводная, безлюдная, мертвая пустота, простирающаяся на многие сотни миль, голая каменистая равнина, где никогда ничто не росло.
Эйли улыбнулась. Сабик произнес Жуткая Пустыня, а не Ар-и-Диф, как написано на карте, — а так чаще говорят в Таласе.
— Конечно, должна, — сказала она весело. — Прошел же Камелопардалис из Пелагиона в Талас.
— Камелопардалис? — встрепенулся князь. — Кто это? И что это такое… э-э-э… Пелагион, правильно?
— Так когда-то называлось море Билайя, — подсказал ученый секретарь. — Однако я никогда не слыхал о… Камелопардалисе.
