Здесь я немного лукавлю, потому что мне понадобились многие месяцы, чтобы научиться огрызаться уже по-человечески. Ничего потрясающего в моем запахе не было. Утром я натерлась тыквенным кексом, чтобы замаскировать свой естественный звериный запах. Сейчас от меня пахло, как от человеческой девочки, которую легко убить. Я сузила глаза и прижала уши, чего не делала уже несколько месяцев. Кайл в панике пытался вспомнить слова, которые заставят меня вести себя по-человечески. Меня бросило в жар, в покрасневших глазах заблестели слезы. «Наногахтуфли!» – мысленно рявкнула я и попыталась начать снова.
– Прекрасная погода…
Тут зазвучала музыка.
– Танцуем сосалито! – объявила сестра Мария в микрофон. – Девочки приглашают мальчиков!
Она включила большой прожектор и направила свет в центр зала.
Ах ты, черт. Я попыталась спрятаться под пончо Мирабеллы, но Кайл вытолкнул меня в луч прожектора.
– Нет, – простонала я. – Нееееееет!
Внезапно я забыла все движения и начала в отчаянии крутить задом. То, чему я долго училась в приюте святой Люсии, куда-то исчезло, и я снова превратилась в испуганного зверя. Мои ноги сами по себе освободились от туфель. «Рот на замке», – прошептала я, глядя на свои босые ступни.
– Танцуем сосалито! – воскликнула сестра Мария. – Но сосалито не имеет ничего общего с тем, что ты сейчас делаешь.
На лбу у меня появилась испарина. Рот раскрылся, и оттуда вывалился язык. Какие там шаги? Я покосилась на Жанетту – она поможет, подскажет… Жанетта сидела в углу, потягивая через соломинку газировку и наблюдая за моими жалкими попытками. Я умоляюще посмотрела на нее. Таким же взглядом я раньше выпрашивала у нее вкусные косточки.
– Какие там шаги? – беззвучно шевельнула губами я. – Шаги!
– Шаги? – широко и совершенно по-волчьи улыбнулась Жанетта и стала похожа на нашу мать. – А пошла ты…
Закинув голову, я в отчаянии завыла. Сейчас я потеряю все свои баллы и с треском провалю танцевальный экзамен. Но вместо того, чтобы тяжело вздохнуть, я громко пустила ветры. Потом рухнула на пол, и юбка задралась мне на голову. Перехватив мой взгляд, взывающий о помощи, Мирабелла прогрызла намордник и, накрыв меня своим маленьким телом, стала лаять на невидимых врагов.
– Ужас! – завопила сестра Мария и быстро выключила прожектор.
Музыка затихла. Никого в жизни я не любила так, как сейчас свою маленькую сестру. Я была готова облизать ей уши или убить дюжину пятнистых оленят и отдать их ей. Но все смотрели на меня и ждали, что я буду делать.
– Кто тебя просил? – проворчала я из-под Мирабеллы. – Мне не нужна твоя помощь. Ты испортила танец! Ты вообще испортила нам бал! – громко добавила я, надеясь, что меня услышат монахини.
– Ты испортила нам бал! – хором возопили окружившие нас дебютантки. – Мирабелла все испортила!
Вытаращив глаза, они чесались под своими платьями в горошек, а с подбородков у них капала газировка. Стая уже давно ждала этого момента.
– Мирабелла совсем безнадежная! Отправьте ее обратно в лес!
Музыканты из Западной Тувумбы молча собрали инструменты и быстро исчезли. Мальчики побежали к озеру, теряя свои бабочки и подтяжки. Мирабелла рычала и озиралась, стараясь понять, откуда мне грозит опасность. Монахини обменивались многозначительными взглядами.
Утром Мирабелла исчезла. Мы проверили под всеми кроватями. Я сделала вид, будто удивлена. В ту минуту, когда она прикрыла мне спину, я уже знала, что ее отчислят. После бала Уолтер по секрету сообщил мне об этом.
– Так что можешь с ней попрощаться, – сказал он.
Мне не хотелось видеть Мирабеллу. Однако я приготовила для нее подарок – положила в металлическое ведерко два соленых крекера со студнем, белку под хлороформом и иконку святого Болио в позолоченной рамке. Все это я оставила у сестры Игнасии с короткой запиской: «С наилучшими пожеланиями!» И сказала себе, что сделала все, что могла.
– Ура! – шумно радовалась стая. – Наконец-то с ней покончили!
Мы выскочили на улицу, где ярко светило солнце, радуясь, что нашу сестру спустили с цепи и мы ее больше не увидим. Постоянно звучал смех, и его раскаты долетали до кромки леса. С бьющимся сердцем я старалась уловить ответный вой Мирабеллы – а если она нас услышит и вернется обратно? Но ничего такого не произошло.
Вскоре после этого мы завершили курс обучения. Насколько я помню, это был наш последний коллективный вой.
Стадия 5. На этом этапе учащиеся уже способны успешно взаимодействовать с новой культурной средой. Они легко сочетают в себе две культурные традиции.
В одно из воскресений незадолго до окончания курса монахини выписали мне пропуск на посещение родителей. Меня сопровождал лесник, потому что я уже не помнила дороги домой. Я надела свое лучшее платье и взяла с собой корзинку для пикника, где лежал копченый окорок и маринованные огурцы. Мы молча шли по опавшим листьям, и с каждым шагом мне становилось все грустнее
– Я подожду тебя здесь, – сказал лесник, прислоняясь к вязу и закуривая.
