– В какой-то миг стало страшно. Я не могла позволить себе иметь ещё больных детей. А вдруг и следующий раз на свет появится ребёнок со страданием в глазах и, как в первый раз все отвернутся от меня муж, друзья, не останется денег и жилья. Я не могла позволить себе пройти вновь через предательство и боль, потому что на всю жизнь только я должна быть опорой вот для этого человечка. Если не станет меня, то мой мальчик никому не будет нужен. Даже если всё сложилось хорошо, то какой матерью я смогла бы считать себя? Один ребёнок в интернате для душевнобольных без семейного очага, материнской любви и ласки, а второй в роскошном особняке, окружённый заботой и вниманием? На содержание Игорька нужны немалые средства. Вот почему я пошла на этот шаг, когда отправила Коровина на встречу с турком. Как раз подошло время платить годовой взнос. Пока мой мальчик здесь, я успею решить вопрос с жильём и работой, а потом забрать его домой, – Маргарита улыбнулась. – Ты знаешь, с Новоскворецким я жила с постоянным чувством вины. Его родители считали меня полукровкой, как в «Гарри Поттере», они настоящие волшебники, элита, богема, а я неотёсанная деревенщина, одно оправдывало меня в их глазах – красота, грация и то, что я умею с достоинством держать себя за столом и на званых ужинах. А в их отсутствие мой муж постоянно внушал, что если бы не он и не те сложившиеся обстоятельства, то я так и бегала с разносом в дешёвой забегаловке. Поэтому с молчаливого согласия его родителей я таскала неподъёмные мешки с товаром из-за границы, экономила каждую лиру на носильщиках, а он даже не встречал меня в аэропорту – приезжали грузчики, забирали товар, а до дома я добиралась на рейсовых автобусах. Ты знаешь, мне так легко сейчас! Я с чем пришла, с тем и ухожу, ничего не жалко, наоборот, даже рада, что мой сын скоро будет со мной. Игорёк не опасен ни для себя, ни для окружающих, но он беспомощен в обычной жизни. Сейчас моя душа спокойна, и если Бог даст мне шанс родить ещё ребёнка, я не буду противиться, надеюсь, что ещё не поздно.
Павел молчал, переваривая услышанное, а Рита и не выпытывала, что он обо всём этом думает. Они ещё долго гуляли по парку. Синицын с еле скрываемым удивлением наблюдал за проделками ребёнка с внешностью взрослого мужчины. Игорёк то брал мать за руку, заглядывал ей в глаза, то хотел куда-то бежать, то срывал травинки, то прыгал, как весёлый ребёнок. Синицын вспомнил фильм Милоша Формана, некогда потрясший его «Полёт над гнездом кукушки». Ему вдруг захотелось плакать от жалости и непонятных чувств переполнявших его, от того, что этот двадцатилетний парень заперт в скорбном доме и не видит ничего кроме нескольких лиц, этого сада и ограды. Захотелось, как в том фильме переломать всё и вырваться наружу, чтобы парень увидел, что кроме флоксов и гладиолусов имеются другие цветы, что есть ещё горы и море. Вскоре подошла женщина и позвала паренька на ужин, и он безропотно и даже радостно отправился вслед за ней, помахав матери рукой на прощание.
Они зашли в уютный ресторан в центре города. Несмотря на вечер, в зале было много свободных мест. Пара устроилась у окна, официант зажёг свечи и принёс меню.
– Так как у тебя сегодня праздник, то угощаю я, – уткнувшись в меню, сказал Павел.
– Нет, это я пригласила тебя, поэтому закажу на свой вкус.
– Хорошо, заказываешь ты, а плачу я.
Рита весело засмеялась. Ей давно не было так легко и комфортно.
– А ты ещё встречалась с отцом Игорька? Знаешь, где он, как?
– Нет. Я о нём и слышать не желаю, – Маргарита положила ладонь на руку Синицына и попросила. – Пожалуйста, давай больше не будем о прошлом. Я всё тебе рассказала. Больше секретов и тайн нет в моей жизни, – и тут же улыбнулась. – Ну, если только совсем неважные.
– Согласен! – Павел сжал пальцы Маргариты. – Я тоже хочу тебя пригласить. Завтра пятница, поехали к моим родителям на дачу?!
– Как здорово! Конечно, я согласна!
– Только возьмём с собой ещё одну даму. Ты непротив?
В голове Риты молниеносно промелькнули и подруга Катерина, и секретарша Светочка, и даже пожилая помощница Валентина Степановна с бухгалтером Марией Константиновной. Рита кое-как овладела своим лицом, чтобы не выдать разочарование. Ей не хотелось, чтобы возле Синицына крутились ещё какие-то барышни.
– Почему я должна быть против? Ты можешь приглашать, кого захочешь, – всё-таки не сдержалась и выказала обиду Новоскворецкая.
– Она тебе понравится, я уверен, – Синицын громко засмеялся. – Вообще ничего не говорит, даже голоса не имеет! Ласковая и пушистая!
Рита ничего не спрашивала, только сделала удивлённую мину, а Павел, продолжая хохотать, выпалил:
– Это моя кошка Анфиса, а для близких просто Фуся!
Маргарита прыснула и закатилась заразительным смехом.
– Как не имеет голоса? Первый раз такое слышу.
– Когда я её подобрал на улице, то тоже не сразу разобрался, – Павел стал серьёзным. – Если хочешь, я тебя сегодня с ней познакомлю.
– Хочу.