Решение сыграть на этой слабости пришло само собой. Ульяна шагнула вперед, медленно выпрямилась, не сводя с лица повара пристального взгляда, и сказала резким, не терпящим возражений голосом:
– Ты опять напакостил, маленький паршивец!
Круглов задрожал.
– Мама… – сдавленно прошептал он.
– Тупица! – гневно продолжала Ульяна. – А ну, опусти пистолет! Живо!
Повар во все глаза смотрел на нее, но оружие не опускал. То, что он видел перед собой в эту секунду, было похоже на кошмарный сон. Лицо Ульяны вдруг съежилось и состарилось, а ее каштановые прямые волосы завились в седые букли.
– Когда отец вернется с работы, я все ему расскажу, и он спустит с тебя шкуру! – пророкотала Ульяна.
Круглов выкатил на нее безумные глаза и прошептал полным ужаса и страдания голосом:
– Мама, не говори так… Пожалуйста, не говори… Я… я больше не буду.
– Жалкий лепет! А ну – отправляйся в угол, маленький паршивец!
– Хорошо… – Круглов всхлипнул. – Хорошо, мама, я сделаю как ты скажешь… Только не смотри на меня так… Пожалуйста, не смотри на меня так!
Рука, сжимающая оружие, медленно опустилась.
– Вот так, – кивнула Ульяна. – Молодец. А теперь отдай мне пистолет.
– Но…
– Быстро! – строго сказала Ульяна.
Круглов протянул было ей пистолет, но вдруг остановился и прошептал:
– Прости, мама.
Затем быстро приставил дуло к своему потному виску и нажал на спуск.
Дмитрий отвернулся и стер с ресниц слезы.
По странной иронии судьбы, на сей раз он без особого труда разжег примус. Съежившись рядом с горящим прибором, разогрел тушенку. Хотел поесть, но аппетит пропал. Оставаться здесь, среди торосов, было страшно.
Здесь его никто не найдет и не спасет, это очевидно. Значит, следует продвигаться к станции «Заря-1». И чем быстрей, тем лучше. Но что делать с телом Вити Хворостова? Похоронить? Да, пожалуй, нужно похоронить.
Дмитрий поднялся со спального мешка и вынул из сумки лопатку.
Похоронить Хворостова по-человечески Буров не смог. Сил хватило лишь на то, чтобы выкопать недалеко от палатки неглубокую яму, притащить туда тело альпиниста и нагрести сверху холмик снега. В получившийся холмик Дмитрий воткнул крест, сделанный из связанных веревкой лыж.
– Покойся с миром, старик, – хрипло проговорил он, грустно и удрученно глядя на холмик снега.
Потом зашагал назад к термопалатке.
Сборы заняли полчаса. Дмитрий собрал термопалатку и упаковал ее на сани. Сани были первоклассные – из композитных материалов и алюминия, легкие и прочные.
Загрузив на них все, что удалось достать из смятого снегохода, Дмитрий закрепил груз скрепами и впрягся в лямку. Сначала хотел оставить половину скарба здесь, однако не был уверен, что быстро доберется до станции. А значит, ему может понадобиться каждая вещь, начиная от термопалатки и кончая упаковкой мультивитаминов.
Шагать по рыхлому снегу было трудно, но Дмитрий упрямо продвигался вперед. Сани почти без приложения его усилий катились сзади. Однако Буров понимал, что ощущение легкости – мнимое, и через полчаса, максимум через час сани покажутся ему сделанными из железа.
Вскоре он выбрался из низины, и в спину ударил ветер. Но Буров почти не заметил этого, потому что в ту же секунду боковым зрением увидел выскочившего из-за вздыбленной глыбы льда белого медведя.
Дмитрия обуял ужас. Несколько секунд он был совершенно дезориентирован и просто стоял на месте, не представляя, что делать дальше. А потом, вместо того, чтобы достать ружье, вдруг сорвался с места и что было сил понесся прочь от торосов, таща за собой сани.
Пробежав метров пятьдесят, Дмитрий обернулся и с ужасом понял, что медведь преследует его. Тогда он побежал еще быстрее. Ужас придал ему сил. К тому же бежать приходилось под горку, и ноги сами собой стремительно набирали скорость.
И вдруг прямо перед собой Дмитрий увидел расселину в глетчере. Он резко остановился, однако не учел того, что сани за спиной все еще несутся вниз. Лишь за секунду до удара Дмитрий повернул голову, но этой секунды было катастрофически мало, чтобы что-то предпринять.
Дмитрий почувствовал сильный толчок, понял, что летит куда-то, а потом что-то больно обожгло голову, и свет в его глазах померк.
Мысли путались, и Дмитрий плохо помнил, что с ним произошло. Болел затылок. Вероятно, он упал и ударился об лед затылком. Однако моргать не больно, тошноты нет. Судя по ощущениям, ушиб неопасный, а значит, и не стоит обращать на него внимание.
Прежде чем начать что-то делать, Буров слегка пошевелил руками и ногами. Конечности слушались. Боли не было. Значит, руки и ноги целы. Слава богу.
Морщась от боли в ушибленном затылке, Дмитрий попытался сосредоточиться. Вспомнил, как выскочил на глетчер и как впереди замаячила расселина. Вот оно что! Он упал в нее и теперь находится на самом дне!
Прерывисто вздохнув, Буров приподнял голову и огляделся. Света, падавшего сверху, вполне хватало, чтобы разглядеть пещеру. А это, несомненно, была пещера – небольшая, около десяти или двенадцати квадратных метров.
