Забыл упомянуть, что мир с Японией заключил Невмянов ещё во время моего пребывания на Цейлоне. Условия мирного договора были довольно щадящие, сёгун отдавал нам остров Цусиму, признавал все Курильские острова и бывший остров Хоккайдо русской территорией, а Японское море внутренним морем России. Японцы обязались не пропускать корабли любых стран через свои проливы в акваторию Японского моря, за что получали право рыбной ловли в пределах ста миль вдоль своего западного побережья. В других местах внутреннего русского моря добыча любых водных ресурсов разрешалась после уплаты индивидуальной пошлины. Стандартным условием договора стал запрет торговли с Японией любых европейских представителей. Мы планомерно вытесняли европейцев с азиатских рынков, получая почти монопольное право торговли европейскими товарами на довольно большом рынке. О таких элементах договора, как беспошлинная торговля и строительство заводов, добыча руды и прочее, даже не упоминаю.
Чтобы подсластить горечь такого договора, мы единовременно обязались поставить в порты Японии полсотни китов по внутренним беловодским ценам, ибо в стране Восходящего солнца второй год был неурожай, начинался голод. Ещё целенаправленно кредитовали сёгуна на миллион рублей, поставив почти десять тысяч ружей с боеприпасами. Кредит выдали на десять лет, и вели переговоры о поставках японцам пары китобойных пароходов, два десятка японцев уже проходили стажировку на наших китобоях. Учитывая явную нехватку звонкой монеты в стране, предложили гасить кредит культурными ценностями, по нашей цене, разумеется. Японцы стиснули зубы, но молчали, надеясь с помощью ружей расторгнуть двадцатилетний договор значительно раньше. Пока же, сёгун с помощью наших ружей и под руководством двух десятков беловодских военных советников наводил порядок в стране. Советники, впрочем, были Невмяновым строго проинструктированы, чтобы не увлекаться своими советами. Их указания оставались строго в рамках традиций европейских боевых действий восемнадцатого века. Типа движения колоннами, стрельба плутонгами и прочее.
Учитывая, что с двумя соседними станами удалось заключить довольно удачные договора, отправлять кого-либо другого послом я не хотел, есть вещи, которые необходимо делать самому, настолько они важны. Известно же, хочешь сделать хорошо, делай сам.
— Чебак, лучше тебя никто остров не защитит. А навыки рукопашника у тебя, сам знаешь, мне в подмётки не годятся. Случись провокация или нападение на посольство, я справлюсь не хуже тебя. Зато в обороне острова ты мне сто очков форы дашь.
— А случись чего? — повернулся ко мне бывший воспитанник, а ныне главнокомандующий войсками Беловодья, с раскрасневшимся от гнева лицом, — мне тут гражданская война не нужна! Ты не рискуй, обязательно возвращайся, официально именно ты авторитет для айнов и японцев, на меня они плюнут. И, не вздумай там рисковать, не заключишь союзы, не жди, возвращайся быстрее. Не хватало, тебя из холодной очередной раз вытаскивать.
В результате, весной 1782 года, я, в сопровождении взвода ветеранов-вогул, переселившихся с семьями в Беловодье, отплыл на самом быстроходном пароходике в сторону Камбоджи. Учитывая вооружение парохода, аж, из трёх гаубиц, с противооткатными устройствами, мы рискнули плыть без каравана. Тем более, что я взял с собой свою старую добрую "Сайгу", с сотней заново снаряжённых патронов. После использования самодельных патронов, точность стрельбы заметно снизилась, за километр я в человека и не попаду. Но, на расстоянии в полкилометра, как говорится, промаха не дам. Вполне достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности на море. А на берегу мне хватит пары револьверов и взвода ветеранов с помповиками, да и страны, куда мы направлялись, давно изучены русскими торговцами. По их рассказам, опасности там не больше, чем на тракте Москва-Питер. Такие же помещики-самодуры, разбойников власти давно вывели, спокойней, чем в России. Гражданская война там идёт не первый год, вялотекущим образом, чисто по меркам восемнадцатого века, восхищавшего меня своей неторопливостью.
Стоя на корме кораблика, я прощался с берегами острова Белого. Вот, в дымке растаяли купола храмов нашей столицы. За три года церквей в Невмянске выстроили ровно полтора десятка, не считая восьми часовен, все деревянные. Почти каждая группа староверов, добравшихся до Беловодья, считала своим долгом отстроить церковь или часовенку, обязательно со звонницей. Год назад колокола заказывали в Корее и Китае, но, их звон не понравился русским людям, непривычно получалось, без "малинового" привкуса. Зимой пришлые умельцы отлили первый удачный колокол, теперь за их продукцией очередь на два года расписана. Покуда православные будут в Беловодье, литейщики без работы не останутся.
