Едва столичные сплетницы просмаковали эту новость, появилась другая, пуще прежнего загадочная. Да так, что всякий старался её скрыть, даже от ближних друзей. Перекупщики осторожно принялись скупать ранее абсолютно неходовой товар — крепостных детей, бобылей, вдовых баб с детьми, опять же калек, включая даже строптивых и пойманных беглых, с рваными ноздрями. Платили, конечно, меньше, чем за здорового мужика, но, получить за никчёмных дармоедов хоть какие-то деньги оказалось заманчиво. Выходило очень приятственно, тем более, что интересовались перекупщики исключительно ближайшими имениями и жителями Петербурга. А деньги передавали после доставки "товара" в столицу. Этих возмутителей спокойствия скрывали сами продавцы, чтобы не скинуть цену, где видано, чтобы за семилетнюю девчушку-сироту сто пятьдесят целковых серебром выкладывали, даже не проверяя её, как иные любители детских утех.
Вершиной этих осторожных слухов стало появление в бывшем особняке графини Заинской представительства Русской Дальневосточной кампании. Тут же на ограде небольшого садика появились огромные вывески с предложениями о найме работников. Требовались все, от опытных офицеров, до белошвеек, от крепостных людей обоего пола не старше пятидесяти годов, до профессоров любых наук и учителей. Платили хорошо, даже по столичным меркам, народ задумался, перемывая подробности и сомнения. Вроде и отбыли все шесть дальневосточных судов восвояси, а контора в особняке осталась. Более того, продолжала исправно нанимать людей, и, через месяц на зафрахтованном судне голландских купцов, всех нанятых увезли куда-то на юг.
На этот раз я решил возвращаться морем, нравится мне оно или нет, но, так выходило гораздо быстрее. Да и вопросы следовало решить важные на обратном пути. Корабли шли, битком набитые людьми, только отставных солдат, матросов и офицеров мы навербовали три сотни с лишком. Многие были увечными, без руки, ноги или глаза, но, нашим целям это не помеха. Ибо из них мы планировали формировать костяки русских гарнизонов на Цейлоне. Пройдут инвалиды курс обучения во Владивостоке, освоят нашу тактику, оружие, вызубрят наизусть свои обязанности, как "Отче наш". К этому времени появятся первые селения и городки на Цейлоне, принадлежащие нам. Туда и отправятся отставники, муштровать гарнизоны, набранные из аборигенов, да следить за интересами РДК. Отобранные ветераны явных признаков идиотизма не проявляли, полагаю, справятся, разбогатеют и семьи заведут. На фоне аборигенов они же будут богатой властью!
Крепостных мы купили почти восемьсот душ, разнобой, конечно, даже два десятка беглых каторжников с рваными ноздрями. Однако, место "по душе", найдём каждому. Будет чем заниматься два с лишним месяца посреди океана. Все торговцы получили списки крестьян, с чётко поставленной задачей — выбрать среди них себе помощников, не столько проворных и хитрых, сколько надёжных. Пусть деревенский бобыль не умеет читать, не знает арифметики и не разбирается в торговле. Не беда, читать и считать научим, инструкции по закупкам вызубрит наизусть. Дадим в помощники несколько местных жителей, и будет этот крепостной через полгода-год где-нибудь на Цейлоне корицу у местного населения принимать. Справится, отлично, не справится, найдём другую работу. За свою жизнь мы с друзьями убедились в правоте поговорки, что в промахах подчинённого всегда виноват руководитель. Либо неправильно разъяснил задачу, либо выбрал не того исполнителя.
А русских мы набирали не только из патриотизма, среди сингалов и других аборигенов проще найти опытных заготовителей, да и обошлись бы они кампании в десять раз дешевле. Однако, наши крестьяне и отставники будут создавать русскоязычную среду во владениях кампании. Местные жители начнут невольно учиться русскому языку, чтобы выгодно сдавать корицу, самоцветы и прочее. Деньги им платить будут русские, а кто платит, как известно, тот и заказывает музыку. Пять лет назад мы всё это проходили в Маньчжурии, сейчас там по-русски говорят все, плохо, но говорят. А куда деваться, возможность хорошо заработать очень стимулирует лингвистические способности.
Учителей и ремесленников наняли немного, не более ста человек. Всё же с пленными берберами пассажиров на кораблях оказалось очень много. Пришлось пожертвовать частью грузов, люди сейчас нужнее, а железки подождут, весной заберём. В Кале на борт "Альфы" благополучно вернулся профессор Пешке, с пятнадцатью коллегами, среди которых оказались два французских зоолога и шведский ботаник, да десяток молодых ассистентов из всех европейских стран. Там же нас дождались нанятые в Британии специалисты, как обычно, судостроители. Но не только, с ними оказались английские биологи, тут же вступившие в полемику с французами. И, как обещал Уинслей, молодой, амбициозный, архитектор-садовник, сразу представивший мне три варианта английских садов в колониальном стиле.
