В первую очередь, важность промышленного развития страны, защита внутреннего рынка и русских патентов, как преимущественного развития производства, необходимость захвата русскими промышленниками и купцами внешних рынков. Но не только эти, чисто технико-экономические моменты. Павел Петрович, осторожно направляемый Желкевским, на фоне механистической и унитарной теории государства, постепенно приходил к убеждению применить унитарное построение государства на практике, в частности, в России. Рано или поздно, но Павел станет императором, а Никита даже "догадывался", что это состоится в 1796 году. Дату смерти Екатерины он хорошо запомнил по романам Тынянова. И, нашему интригану не составило особого труда в течение двадцати лет "капать на мозги" наследнику престола, сравнивая серийное отлаженное производство с огромной Россией, разделённой на княжества, царства, губернии и прочие самостийные минигосударства.
Результатом своих трудов Никита остался доволен, наследник вырос неплохим экономистом. Более того, старательно применял полученные знания в развитие механистической теории государства. Именно с позиции экономики, будущий русский император твёрдо выстраивал своё видение внешней русской политики. Россия, с подачи Желкевского, стала для Павла образцом серийного и крупносерийного производства, конкурирующего с европейцами. И, естественно, при прочих равных условиях, русский правитель будет лучшим в этой борьбе, если конкуренты не смогут выстроить у себя серийное производство. А, что нужно для этого? Правильно, нужно приложить все усилия, чтобы раздробить крупные развитые государства на мелкие. И, всячески мешать объединению небольших государств в крупные, сильные страны, способные конкурировать с Россией.
Своё видение политики России будущий император упорно прививал детям, особенно наследнику Александру. И, как видел Желкевский, эти усилия не пропали даром, Александр рос не тем англофилом, что вышло в прежней истории. Павел обладал хорошей памятью, и отлично понял и запомнил, обронённые несколько раз "случайно" фразы Желкевского о том, что оборудованная быстрой телефонной связью и чугунками Россия сможет быстро стать сильнейшим и самым развитым государством, лишь бы уравнять население всей страны. Не только в правах, но и обязанностях, чтобы жители царства Польского не имели привилегий перед сибиряками, а налоги в Тульской губернии совпадали с налогами во Владивостоке.
Так, что в этой реальности, Павел с тридцати лет играл в развитие заводов, наработал неплохой опыт промышленника, стал подлинным энтузиастом строительства железных дорог, телефонных линий, пароходов и скорострельных пушек. Характер, правда, не изменился, вспыльчивость и самоуверенность остались. Зато, на заработанные средства наследник, подобно своему знаменитому предку, одел и вооружил "Лушами", миномётами и пятидесяти миллиметровыми орудиями любимый гатчинский полк, своё "потешное войско". И занимался со своими солдатами, что характерно, не только строевыми смотрами, но и манёврами, отрабатывая новую тактику боя, с применением миномётов и скорострельной артиллерии. Суворов, в бытность свою интендантом, добился частичного перевооружения русской армии, в чём был поддержан Потёмкиным. В результате, почти половина русских солдат получили "Луши", две трети артиллеристов изучали миномёты и затворные пушки. Начинку для капсюлей к боеприпасам, по-прежнему, производили исключительно в Таракановке, умудрились сохранить состав инициирующего вещества в тайне. Стоимость ружей на заводах Желкевского в Донбассе за годы крупносерийного производства снизилась до уровня обычных фузей.
— Готовы, ваше сиятельство, — прервал Тихон размышления графа, — ждут у выхода.
Остановившись у двери паровика, Никита Сергеевич помог сесть в салон своей супруге, урождённой княгине Голицыной, двум старшим дочерям и семилетнему сыну, Павлу. Только потом, кряхтя, забрался на мягкие кресла, рядом с женой.
— К Зимнему Дворцу, — негромко бросил водителю, явно гордившемуся классической кожаной фуражкой таксиста на голове, предметом зависти всех графских слуг и окрестных мальчишек.
Мягко проседая на рессорах, паровик тронулся по булыжной мостовой, обошедшейся графу в весьма круглую сумму. Половину пути до Зимнего пришлось вымостить за свой счёт, так надоела постоянная петербургская грязь. Сзади негромко цокали копытами кони сопровождения, дети выглядывали в окна, раздвинув шторки.
— Папа, давай паровик Оболенских обгоним! — рассмотрел впереди машину князей Павлуша.
— Мы не спешим, — улыбнулся Никита, — гоняй лучше на велике, приглашай своих друзей, парк большой. В городе можно пешеходов сбить, вон, как много народа на улице.
— Папа, как хорошо, что мой крёстный стал императором, — непоседа Павлик не мог долго молчать, — ни у кого из моих знакомых нет такого крёстного.
— Не вздумай хвастаться, это дурно, — мягким голосом напомнила сыну Наталья, — мы достаточно известны и без того.
