П е т р о в а. Секретарь.
П л а т о в. Отличный мужик!
П е т р о в а. Умница.
П л а т о в. Интеллигент.
П е т р о в а. Отличный мужик. Если возникли расхождения…
П л а т о в. Мы сработаемся, Виктория Николаевна.
П е т р о в а. Срабатываемся, если угодно.
П л а т о в. Угодно!.. Да и что нам секретарь?
П е т р о в а. Пожалуй!
П л а т о в. Сами секретари, а?
П е т р о в а. Бывшие.
П л а т о в. Остается что-то! Впрочем, я-то недолго секретарствовал, год, а вот вы…
П е т р о в а. Шесть лет.
П л а т о в. Шесть! Пока вас в райком от нас не увели. И вот теперь — вновь в родные стены, а?
П е т р о в а. Директором.
П л а т о в. Директором. Мы сработаемся и без секретаря, Виктория Николаевна.
П е т р о в а. Очень надеюсь, Владимир Петрович. Но…
П л а т о в. Собственно, а почему отдавать ему, родному, роль судьи-батюшки? Мудреет он, на две головы выше становится, что ли, на отчетно-выборный период?
П е т р о в а. Сработаемся — не значит, как мы должны, наконец, усвоить, что я принимаю или приму отведенную мне роль в вашей системе, Владимир Петрович. Мне тоже не хотелось бы по этому вопросу, или по другому, обращаться в партком, коль скоро мы сами все-таки уже не секретари, но боюсь все-таки…
П л а т о в. Все-таки…
П е т р о в а. Вот, скажем, с этим Калинкиным…
П л а т о в
П е т р о в а. Ну… представим.
П л а т о в. И вы все-таки действительно пришли ко мне в партком. С ним
П е т р о в а. Представим.
П л а т о в. И я — секретарь — выслушал директора и главного специалиста…
П е т р о в а. …Злодея. И что же вы — как секретарь — сказали бы директору?
П л а т о в. А вот что, Виктория Николаевна… Сегодня, вот через полчаса уже, решается — быть ли новой фирме, первой проектно-строительной! Сегодня как воздух необходимо ваше единство в руководстве!..
П е т р о в а. Тогда, разреши, я назову первое, что для этого необходимо.
П л а т о в. Слушаю.
П е т р о в а. Первое, что необходимо сделать, — успеть до актива вывесить согласованный приказ о Калинкине.
П л а т о в. Слушаю.
П е т р о в а. Люди, которые через эти полчаса заполнят зал, действительно должны понять: реорганизация — не очередная кампания, это — всерьез, и поэтому первым делом мы избавляемся от балласта, от Калинкиных, которые мешали и мешают нам жить и работать по-старому и уже просто не дадут — по-новому!.. Знаешь, какая реакция будет на приказ?
П л а т о в. Слушаю тебя.
П е т р о в а. Аплодисменты!.. Эти аплодисменты, кстати, будут и тому единству в руководстве, о котором ты справедливо печешься!
П л а т о в. Слушаю тебя, слушаю.
П е т р о в а. О приказе — известно. И если бы даже дирекция пожелала теперь взять его назад — это воспримут как результат скрытого, скрываемого конфликта с месткомом, как наличие нездоровых отношений в руководстве… Между директором и главным специалистом! Вот давай, секретарь, и подумаем, а нужен ли нам этот конфликт… Особенно сегодня, сейчас.
П л а т о в. Дадим слово злодею.
П е т р о в а. Только тогда представим, что секретарь теперь уже — я.
П л а т о в. Представим!
П е т р о в а. Известно, почему был снят прежний директор.
П л а т о в. Известно.
П е т р о в а. На этом настоял ты, Платов, и райком тебя поддержал.
П л а т о в. Ты.
П е т р о в а. Я.
П л а т о в. Добро — не забываю.
П е т р о в а. Но второго директора менять уже не будут даже ради Платова.
П л а т о в. Кого будут менять?
П е т р о в а. Теперь продолжим с Калинкиным.
П л а т о в. Сколько разговоров об одном средненьком старшем инженере, если вдуматься, а?
П е т р о в а. Закончим с Калинкиным. Приказ о его увольнении встретят аплодисментами, но если этого приказа не будет — знаешь, что произойдет?
П л а т о в. Что?
П е т р о в а. Брожение и раздрай. Люди — не поверят, что все это наконец-то всерьез, и не зажгутся, не до того им будет. И в этом ты убедишься через три минуты уже на своем же месткоме.
П л а т о в. Сегодня что-то все пророчат, как вещие Олеги!..
П е т р о в а. Решающая роль сегодня — за психологическим настроем!
П л а т о в. Секретарь, спроси директора, это для настроя и для морального климата она маячит по утрам в проходной, лично вылавливая опаздывающих?
П е т р о в а. Но не делая при этом ни одного замечания, не наложив пока ни одного взыскания!
П л а т о в. Но люди изводятся втрое больше в ожидании директорских санкций!
П е т р о в а. Но иссяк поток после звонка в проходной, с которым вхолостую боролись столько лет!
П л а т о в. Да если мы проведем эту реорганизацию — ни один Калинкин в фирме сам никогда не опоздает и не прогуляет, а все эти «форточные» собрания в рабочее время станут невозможны, немыслимы, самоубийственно невыгодны для каждого!..
П е т р о в а. За что они обожают тебя?
П л а т о в. Откуда обожание!..
П е т р о в а. Я — справедливей, в конечном счете просто гуманней тебя!.. За что же? Ленка моя даже вырез нового платья с тобой обсуждать бегает, не со мной, с бабой… Даже Калинкин этот!
П л а т о в. Что Калинкин?
