В е р а. Человека взяли, новенького, вот и меня возьмите, вместе осваивать будем, я не отстану!.. (Остановившись, наконец, тихо.) И может, это — судьба с первого взгляда?..
3В общежитии горняков. М а н т у л о, Б у б л я к; бренчит на гитаре Ю р г а н о в.
Ю р г а н о в.
И бросало меня,Как осенний листок.Я менял города,Я менял адреса…Значит, если б он тогда, в свою смену, трос на ковше поменял, пока трос держал еще…
М а н т у л о. Полчаса делов-то!
Ю р г а н о в. От силы. И вся игра!..
М а н т у л о. А трос как лопнул — блок заклинило, мы с машинистом (кивок на Бубляка) всю смену с самого начала и промантулили на ремонте… Ковша руды не вынули!
Ю р г а н о в. Понято… (Вновь напевает.)
Надышался я пыльюЗаморских дорог…Б у б л я к (искренне). Извини меня, Володя, но почему все же Кирилл с Вороном должны были жертвовать своим временем… и выработкой!.. ради других? В их же смену трос не лопнул?
М а н т у л о. Вот мы с тобой зато и сели на голый тариф, тянуть «колуна». (Поясняя Юрганову.) Хлеб с солью, такая песня!.. (Бубляку.) Темный ты, Николай, серый даже, как тундра… Хоть ты и из Европы!
Ю р г а н о в. Из Европы?
М а н т у л о. Родители его после войны на Западе остались, в общем.
Б у б л я к (как если бы объяснять приходилось в сотый раз). Причины были.
М а н т у л о. Он, Колька, и родился там.
Ю р г а н о в. Смотри-ка… Рим? Париж?
Б у б л я к. Лондон. Городишко такой… Скорее даже большое совхозное село… Слыхал, может быть, случайно?
Ю р г а н о в (кивнув). Учился как-никак десять лет! Пять лет в первом классе и пять — во втором.
М а н т у л о (продолжая). А он вот — вернуться решил.
Ю р г а н о в. И как же это ты надумал?
Б у б л я к (уклончиво). Так…
Ю р г а н о в. А все же?
Б у б л я к. Да, надоело, знаешь ли…
Ю р г а н о в (понимающе). Капиталистическая действительность!
Б у б л я к (заканчивая). …Надоело, знаешь ли, — вилочки, ножички, салфетки. А здесь — руками можно. И водку — стаканами. Ожил!
Мантуло выдергивает журнал из рук Бубляка — вываливается спрятанная сберкнижка.
М а н т у л о. Только вот безработным остаться все опасается, даже копейки на книжку складывает! А этот раз не отложишь, вот и переживает… Ты хоть объясни ему: не бывает у нас этого, наоборот! Без дела сидеть захочешь — заставят вкалывать!
Б у б л я к. И все же, Володя, извини меня, но какое отношение имеет бригадир к тому, что мы сели на голый тариф…
М а н т у л о. Да не за тариф обидно!
Ю р г а н о в. Даже и не нэп у вас, смотрю… Первобытный строй какой-то? Не жизнь… Кино!
М а н т у л о. Только нас снимать — чего-то передумали!..
Входят И в а с ю к и В о р о н; в руках у Ивасюка поблескивает хромировкой новенькая кинокамера.
Б у б л я к (восхищенно). Не хуже японских!
В о р о н (значительно). Со склада вынесли бригадиру.
Ю р г а н о в. Как у того телекорреспондента!
Б у б л я к. Нас действительно собирались заснять для телевидения? И — на всю страну?
Горняки отводят взгляды.
К и р и л л (оглядывая всех). Ладно! Сами о себе телеочерк сделаем. (Налаживая кинокамеру.) На конкурс любительских фильмов отправим… И действительно, крутанут нас еще по первой программе, на весь Союз?
В о р о н (подхватывая). Кто в главной роли?
Появляется В а с я М а с л е н н и к о в. Вечерний костюм моднейшего покроя, крахмальная грудь с кружевами, галстук-бабочка; лакированные полуботинки (почему-то на красных шнурках). Патлатые Васины пряди уложены перманентом в три волны, спадающие к плечам, как у типажей парикмахерских вывесок… Общий шок.
Б у б л я к (наконец). В таком параде герцог Эдинбургский принц-консорт Филипп делал формальное предложение руки и сердца ее величеству королеве Великобритании Елизавете…
В о р о н. Как шагнул уровень вчерашнего колхозника-единоличника!
В а с я (бледен и монументален). Двести, как одна копейка. И еще на лапу двадцапятку. (Не знает куда встать; даже не решается присесть и только поворачивается, как манекенщик на демонстрации мод.)
