М а н т у л о. Теперь тебя в любой университет без экзаменов примут, конкретно тебе говорю!
И в а с ю к. Теперь действительно… хоть в Москву, хоть в Ленинград ехать можешь!
В а с я (замотав головой). Не-а!
М а н т у л о. А — университет?
В о р о н. Мечта жизни?
Б у б л я к. Персональное светлое будущее?
И в а с ю к. Как, Василий?
В а с я. Что ли я по уши деревянный, на девяносто либо сто ехать садиться? (Глубоко вздохнув.) Конечно! Университет… (Помедлив.) А только мы уж у тебя, Кирилл Максимыч, останемся.
И в а с ю к. Все ясно, Василий.
В о р о н. А фотку пошли своим в сельсовет, передохнут от зависти!
Ю р г а н о в (вмешиваясь). Не угодно ли переодеться, уважаемый джентльмен, в смену время выходит.
В а с я. Двести, как одна копейка. (С сожалением раздеваясь.) И двадцапятку еще на лапу…
Вася Масленников начинает с брюк, но они настолько заужены, что снять их не удается; Вася дергается, переступая, наконец шлепается посреди невольно заулыбавшихся парней.
В о р о н (Васе). Держись за воздух!
Ворон и Мантуло поднимают Васю за руки-за ноги и кладут на койку; Вася беспомощно лежит на спине.
М а н т у л о (безуспешно дергая Васины брючины). С мылом придется!..
Хохот.
И в а с ю к (вдруг). Стоп!.. Вденьте его назад.
Васю ставят на ноги.
Мы ему в родной колхоз не фото, а полнометражный фильм отправим! (Поднимает кинокамеру.)
М а н т у л о. А точно!
Б у б л я к (Васе). Прими исторический вид.
В о р о н. Первым парнем будешь! (Прилаживая фотовспышку.) Считай, что все ваши Томки и Ларки — твои!
И в а с ю к (Юрганову, улыбаясь). Больше всех парень расстраивался, что не сняли для телевидения…
Отколов со стены снимок-вырезку обнаженной кинозвезды, Ворон заставляет Масленникова прижимать ее к сердцу.
В а с я. И двадцапятку на лапу мастеру…
И в а с ю к. Василий, работай. (Снимает.) Работай.
Принимая перед объективом дурацкие позы, Вася честно старается, он счастлив вниманием экипажа не меньше, чем самой обновкой.
В о р о н (ведя «репортаж»). А теперь, уважаемые телезрители, вы смотрите репортаж о личной жизни и героической трудовой деятельности шести простых советских миллионеров… Лицо героического ивасюковского экипажа Василий Масленников…
И в а с ю к (снимая). Работай, Василий, работай.
Все так и покатываются. Слишком уж комично сочетание салонного великолепия «фрака-смокинга» и перманента Васи — с его носом-картофелиной и россыпью конопушек.
И в а с ю к (снимая). Упади на карачки!..
Вася выполняет команду. Слепящий свет фотовспышки Ворона бьет раз за разом Васе в глаза, тот беспомощно щурится, все еще пытаясь улыбаться на откровенный хохот экипажа…
(Снимая.) Развернись пятой точкой!..
Гомерический хохот! Вася загнанно дышит, костюм его испачкан и измят. Он уже не может улыбаться… Юрганов входит в «кадр»: тянет Васю к умывальнику и сует перманентом под струю воды. Смех как срезает. В тишине резко свистит Ворон.
Ю р г а н о в. В смену опаздываем…
И в а с ю к (твердо). Осталось время. Василий!
Ю р г а н о в (как бы отшучиваясь). В самый раз осталось, а то явимся, а сменщики нам машину без троса, а то и без ковша оставили… Носи руду в ладошках! (Васе, застывшему под взглядом Ивасюка.) Двигай… «миллионер»!
Вася дергает неснимающуюся брючину; не устояв, шлепается задом и, мокрый, жалкий, первым же начинает заливисто смеяться над собой… Никто не улыбнулся.
4
