– Слушай и не перебивай. За нами постоянно следят. Я кое-как ухитрилась остаться одна и то на пару минут. Сейчас эта жаба начнет в дверь стучать!
Говорила она негромко, почти шепотом, словно опасалась, что ее подслушивают.
– Какая еще жаба? – опешил Миронов.
– Не перебивай, я сказала! Мы в безопасности, но под контролем. Военные не хотят, чтобы кто-то знал, что здесь происходит. Пока мы делаем вид, что ничего не замечаем, нам ничего не угрожает, работайте там спокойно. Когда время придет, тогда нас и вытащите. Решайте свои проблемы, только побыстрее, мы уже по вам соскучились! Все, уже стучат! Мы вас любим, целуем, пока…
И связь прервалась.
Вот это номер! Выходит, не зря у него были опасения насчет закрытой базы. Плохо дело, второй фронт сейчас очень некстати.
– Мишка, Леня, идите сюда! Посоветоваться надо. А воин пусть там посидит. Телевизор ему включите, что ли.
Он пересказал содержание разговора, не преминув упомянуть о том, что жена почти шептала в трубку, и о какой-то «жабе». Помрачнели оба товарища. По разным, впрочем, поводам. Штефырца, понятно, обеспокоился за жену, а Шишов по неясным мотивам. Может быть, из-за того, что доверял руководству базы, а оно, похоже, вело какую-то свою игру.
– Знаю я, что это за жаба! – сказал наконец Леня. – Там у них вроде бы подружка завелась, капитан. Ее выделили, чтобы помогать, если что-то нужно. Мариной зовут. Упитанная такая бабища.
– Выходит, не помогать, а надзирать! – Мишка был очень зол. – Надо наших дам немедленно оттуда вытаскивать.
– Успокойся! – положил ему руку на плечо, словно удерживая, Евгений. – Наташка ясно сказала, что пока им ничего не угрожает. Куда ты их заберешь? В этот дом? Не сегодня-завтра по нему могут начать лупить из всех видов стрелкового оружия… И ты хочешь, чтобы наши жены нам патроны подносили? Угомонись! Пусть там пересидят напряженку.
– Но ведь можно их куда-нибудь увезти! – не сдавался Штефырца.
– Считаешь, я не думал об этом? Плохо ты своего бывшего командира знаешь! Некуда везти, повсюду достать могут. Хоть в Ставрополе, хоть в Москве! Мы с Леней тому примеры. А нас с ними в этот момент не будет, не сможем защитить.
Как-то само собой разумелось, что сами они отсюда никуда убегать не собираются. Возникший конфликт нужно было решать сразу и навсегда. А то растянется эта история на годы, И все время придется жить, озираясь по сторонам, ожидая пули в спину, взрывчатку под днищем машины или удара шилом в тесноте метро? Нет, это им не подходило. Опасность нужно встречать лицом к лицу. Предварительно подготовившись, конечно.
– Ладно, пусть сидят пока на базе… – нехотя согласился Мишка. – Но давайте тогда действительно поскорее все решать!
– Постараемся, – согласился с ним Миронов. – Кстати, как у нас с обедом? И что поделывает рядовой Петров? Леня, ты в нем уверен?
– Я теперь ни в ком, кроме нас, не уверен, – сказал Шишов. – Но на вид – парень неплохой.
– Если не засланный казачок, – вставил Штефырца.
– Не должен, я его сам выбирал, доводилось раньше немного общаться.
Он выглянул в холл, кивнул удовлетворенно.
– Сидит, телевизор смотрит.
– Хорошо, что я Наталье Даниловне телефон без свидетелей передавал, – сказал Мишка. – Правда, случайно так получилось. И тут же эта Марина нарисовалась: «Ой, Наташенька, пойдем уже на пляж! Чего в комнате сидеть? Такая погода чудесная!» Жаба и есть!
Голос Штефырцы, когда он передразнивал неведомую Евгению-надзирательницу, был таким тонким и противным, что получилось забавно, и Миронов рассмеялся. Его поддержал сначала Леня, а потом и сам Мишка.
– Что, действительно толстая?
– Не так чтобы. Скорее упитанная, с одного удара не свалишь.
Леня кивнул.
– Не удивлюсь, если она какой-нибудь КМС по карате или вольной борьбе. Мощная бабенка. Надеюсь, не придется с ней спарринговать.
Штефырца продолжил готовить обед, остальные вернулись в холл. Мишка категорически отверг предложенную помощь, сказал, что и одному на кухне развернуться негде, а если еще кто-нибудь будет под руку лезть, то он за себя не ручается. На взгляд Миронова, кухня здесь была достаточно просторной, чтобы все трое могли, не мешая друг другу, плясать гопака. Повару, наверное, просто не хотелось делиться своими кулинарными секретами. Ну и пусть его!
