И если русская идея просочится в Европу, неоколониальная система американцев посыплется, словно карточный домик, а сама Европа вернётся в состояние 1945 года. И западные лидеры никак не могут этого допустить, ибо в этот раз всё может сложиться для Америки куда хуже.
Утопая в размышлениях, я не заметил, как ученики один за другим начали складывать автоматы в оружейный шкаф, после чего покидали тир.
- Андрюх, ты идёшь? - спросил Егор, словно бы из ниоткуда возникший предо мной.
- Нет, мне нужно задержаться. Вы сваливаете?
- Делать нечего! Когда это мы в последний раз сидели на гражданке? - усмехнулся Егор.
- Тоже верно, - ухмыльнулся я, - лучше уж на улице жопу морозить, чем эту духоту слушать.
- В точку! Ладно, давай, ещё встретимся. - сказал Егор, пожав мне руку, после чего вышел из тира.
Я остался один, наедине с инструктором, который, видимо, понял, что разговор у меня серьёзный. А потому он предусмотрительно взял стул, стоявший в дальнем углу подвального помещения тира и поставил его в паре метров напротив меня.
- Рассказывай, Андрей, что тебя тревожит? - с полной серьёзностью начал он.
- Валерий Антоныч, не сочтите меня за паникёра иль дурака, но в последние дни меня терзает чувство тревоги. Словно вот-вот что-то произойдёт. Что-то страшное... - я не стал сразу раскрывать все карты.
- Ты о чём? - напрягся инструктор.
- Понимаете, я историю всё же немного изучал, да и живу не в отрыве от жизни. Я помню, как начинается любая большая война. Движение курса валют, паника на фондовом рынке, агрессивные заявления политиков, перемещения войск. Так вот сейчас всё то же самое! Всё повторяется! - воскликнул я.
- Не понимаю, о чём ты говоришь. - Валерий Антоныч пытался изображать невозмутимость и решительное непонимание того, о чём я говорю.
- Да ну, Валерий Антоныч, ну хватит под дурака косить! У вас на лице написано, что вы прекрасно меня понимаете!
Инструктор наш был мужиком простым и с учениками всегда разговаривал, как с равными себе. А сейчас мы были наедине, и я даже не пытался подбирать выражения.
Глаза Валерия Антоныча забегали, кулаки сжались. Признаться честно, я впервые вижу волнение на лице у отставного офицера, побывавшего в Ираке в 2008-м в составе миротворческого контингента ООН. Я и не думал, что такого человека может взбудоражить разговор со старшеклассником.
- А ты догадливый, да и умён не по годам. - усмехнулся инструктор, после чего тяжело вздохнул - Хорошо, я расскажу тебе всё, что знаю сам. Только пообещай мне кое-что. - Валерий Антоныч вновь стал абсолютно серьёзным.
- Что?! - чуть не подпрыгнул на скамье я.
- Всё, что я тебе скажу сейчас - ты этого никогда не слышал и я тебе этого никогда не говорил! Чем меньше говоришь - тем безопаснее нам обоим, уж времена сейчас такие, непростые. - военный инструктор поставил мне условие.
Я даже немного испугался от такого напутствия от инструктора. Будучи всегда навеселе и на одной волне с учениками, он никогда не показывал себя с такой стороны. А раз он пошёл на столь смелый шаг и решился мне рассказать то, о чём мне знать не следует, значит на карту поставлено многое. Однако, несмотря на страх перед лицом страшной правды и грядущей опасности, я хочу получить ответы на свои вопросы.
- Ладно, Валерий Антоныч, давайте, выкладывайте. - обречённо вздохнул я.
Инструктор выдержал короткую паузу, после чего начал свой рассказ: